В огромной лошади, наполненной людьми словно плод инжира, семечками, зазвучали голоса и смех. Катарина из сосредоточенного молчания спросила: "Что там за шум?" Лусия, камеристка, увидев происходящее, сразу отвернулась, покачав головой. Агапит же смотрел на событие с завистью и любопытством. "Кого-то казнят", — прошептала Лусия, не в силах усидеть на мягком сиденье кареты....
Страшно подумать, что произошло бы, если бы я не встретила тебя.
— Ты говорила не то, — напомнил он.
— Конечно не то. Я сказала, что ты красивый, Хоэль Доминго! — воскликнула Катарина и обхватила его за шею. — Ты самый красивый на свете! Я так хочу посмотреть, как ты летаешь! При свете луны, наверное, это самое восхитительное зрелище в мире!
Хоэль смотрел на нее, словно не веря:
— Красивый? — переспросил он.
— Ты же не видел себя со стороны, — Катарина прижалась к нему, уже чувствуя знакомую дрожь в сердце и теле.
Они начали целоваться и занялись любовью прямо между книжных полок, пока не вспомнили о кушетке наверху. Когда начался рассвет, Катарина взмолилась о пощаде — у нее уже не было сил, и Хоэль, наконец-то, обуздал свою страсть.
Кушетка была маловата, но для влюбленных размер не имеет значения. Уютно устроившись головой на плече Хоэля, Катарина уже смежила веки, но вдруг вспомнила кое-что и хихикнула.
— Смеешься? — тут же спросил Хоэль, и голос у него был совсем не сонным.
— Нет, просто забыла кое-что тебе сказать. Ты так на меня набросился, что не было времени.
— Говори.
— Увидела тебя драконом и подумала, что буду любить тебя любого — висельником, драконом, хоть кем. Все это не важно. Ты достоин любви, и не надо изображать из себя поэта-любовника, чтобы мне понравиться. Всего лишь будь собой.
— Догадалась? — спросил Хоэль после долгой паузы и смущенно засмеялся.
— Конечно. Ты не Гарсиласо де ла Васо. Увы.
— Ведь знал же, что ничего хорошего из этого вранья не получится, — покаянно вздохнул он.
— Сразу же.
— Я полено, согласен, — хмыкнул Хоэль. — Смешно думать, что я могу сложить хоть пару строк.
— Нет, не поэтому, — ответила Катарина и приподнялась на локте, чтобы посмотреть Хоэлю в лицо в сером предутреннем свете. — Просто дон Гарсиласо — это я.
Она с удовольствием наблюдала изумление мужа. Он лишился дара речи, уставившись на нее.
— Ты, ты — он погрозил ей пальцем, — так это ты пишешь все эти стишочки? Как я сразу не понял!.
— Вы не слишком-то старались узнать о моих талантах, добрый дон. — поддразнила его Катарина, вернув ему его же слова, сказанные когда-то.
— Представляю, как ты тогда надо мной потешалась
— Да, ты был забавен, — признала Катарина. — Но это только добавляет тебе очарования.
— Ты не похожа на мою прежнюю жену, — сказал он вдруг.
— Не так красива? — осторожно спросила Катарина.
— Ты красивее ее в сто раз и в тысячу раз добрее.
