Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
– Я имею в виду, вы здесь долго намерены оставаться?
– Время покажет.
– Понятно… Зачем вы убили Абалиева?
Никакой сверхъестественной проницательностью здесь и не пахло, конечно, – вон он, Абалиев, в трех шагах, мертвее мертвого. Майор даже не оглянулся в ту сторону. Пожал плечами:
– Чтобы он нас не убил. Когда человек вырывает уже чеку из гранаты, а сам обложен взрывчаткой по самые уши, с ним не ведут душеспасительных бесед. Хотя бы потому, что времени уже нет… Вы согласны? И добавим справедливости ради, что ваш Абалиев начал первым.
– Я знаю.
– Уже? Интересно, откуда?
– Мы, знаете ли, стараемся знать все, что делается в деревне и поблизости. В этом нет ничего необычного, правда?
– Правда, – кивнул майор.
Он не стал спрашивать, следили ли за Абалиевым и операми, – к чему терять лицо перед восточным человеком? И так ясно, что следили, иначе откуда такая информированность?
– В конце концов, Абалиев – не здешний. Что вас, как вы понимаете, избавляет от некоторых… сложностей, – сказал Кахарманов.
– Я не против, – кивнул майор.
– У вас я в данную минуту что-то не замечаю особых сложностей. – Он небрежно кивнул в сторону трупа. – Вы свои сложности уже решили. Позвольте тогда и мне свои решить… Моя единственная сложность сейчас – это вы, товарищ без фамилии.
– В смысле?"
"– В том смысле, что вам следует побыстрее отсюда убраться. У нас – нейтралитет, вы, должно быть, наслышаны? Так что с нашей стороны вам пока опасаться нечего, а за тех, кто бродит в чистом поле, я, легко догадаться, ответчиком быть не могу.
– Это – единственное требование?
Не заводитесь, товарищ без фамилии, – спокойно произнес Кахарманов.
– Спасибо за откровенность…
– Не за что.
