Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
– Нож – спутник комсомольца… Эй, эй, я за нее сотню баксов отдал в Пассаже!
– Ничего-ничего, – успокоил Джинн, подхватывая кончиком ножа шов. – Я осторожненько… Ага!
Меж пальцев у него была зажата блестящая металлическая пластиночка толщиной и размером с рублевую монету. Каюм смотрел на нее с таким изумлением, словно и не сам прошлым утром ее в Костину куртку зашивал.
– Слушай, Каюм… – протянул Джинн. – Не такие уж у тебя и сумасшедшие мысли, если учесть…
– Интеллект – великая вещь, – скромно сказал Каюм.
– Да? – фыркнул Джинн. – А что же это, по-твоему, запасная пуговица? Толя, тебе сей предмет незнаком?
– Первый раз вижу, – решительно сказал Костя.
– Шов был не фабричный, – продолжал Джинн со злыми огоньками в глазах. – И все равно кое-что не сходится: не сочетаются эта штука – если она, конечно, в самом деле «маячок» – и та совсем не профессиональная встреча, которую вам устроили…
– Не в том дело, – с совершеннейшим хладнокровием пожал плечами Каюм. – Печаль в другом – вокруг давно уже начались нехорошие странности…
– А я что говорю? – бесцеремонно вмешался Костя.
– Толя, – тихо, серьезно сказал Джинн. – Я тебя умоляю, постарайся пока помолчать. При них, – он кивнул на дверь, – ни слова. Улик, собственно говоря, никаких, против конкретных персон, я имею в виду. Понял?
– Да понял, – проворчал Костя.
– Молчи пока. Понял?
– Яволь, фельдмаршал…
Глава пятая
Дела базарные
–Ты глазами по сторонам не зыркай, будто голодный людоед, – сказал Костя, внутренне немного забавляясь. – А то вид у тебя такой, что за километр видно шпиона. Все пройдет, как по маслу. Славянская братва если за что берется…
– Это точно, – вяло отозвался Заурбек.
