Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
– Пить ты не хочешь, как импотент какой, прости господи… Чего ж тебе надобно, старче?
– Да ты… – рявкнул изобиженный сосед снизу и тут же осекся, пытаясь быть дипломатом. Произнес раздельно и елико возможно убедительно: – Слушай, парень, ну сообрази ты, наконец, похмельною башкою: у тебя то ли трубу прорвало, то ли кран не закрыли. У меня с потолка так и хлещет, там, внизу, под твоей квартирой, врубаешься?
– Да вроде, – помотав головой, сказал сержант. – Пошли глянем.
И энергично ринулся на площадку – как был, босиком.
Нижняя квартира, в самом деле, являла собою печальное зрелище – на потолке темнело огромное влажное пятно, а на полу, соответственно, можно было при желании пускать кораблики. За то время, что они стояли и смотрели, с потолка толстым ручьем пролилось еще не менее полведра.
– Шумят ручьи, журчат ручьи… – легкомысленно пропел сержант, покачиваясь. – Ну, что я тебе скажу? Репетиция всемирного потопа, прямо прикинем…
– Ну что ты стоишь? – прямо-таки взвизгнул Павлычко.
– Так она не у меня перекрывается, стояк в подвале где-то…
– Может, у тебя кран не закрыт?
– Дался тебе этот кран, дядя, – произнес сержант совсем даже трезво. – Кран, кран…
В следующий миг г-н Павлычко успел сообразить, что глаза сержанта сверкнули совершенно трезво, холодно, а вот больше ничего не успел – «сержант» отточенным приемом сбил его на пол, физиономией в холодную воду, завернул руку, навалился.
Еще трое ворвались даже раньше, чем хозяин явки успел взвыть от нешуточной боли. Звонко журчала водичка, аш-два-о.
Особо суетиться ворвавшиеся не стали – и без того было известно, что данный субъект пребывал в квартире в гордом одиночестве (что установили с помощью не самого сложного прибора, использовавшего не столь уж головоломные законы физики). Никакого сопротивления г-н Павлычко уже не оказывал, тем более любимого авторами детективов вооруженного – по той простой причине, что любой, попавший в теплые дружеские объятия прапорщика Булгака, о сопротивлении как-то незаметно забывал.
В общем, все обстояло чинно и благолепно, но так уж заведено – врываться в молниеносном темпе. На всякий случай… Потом можно было и расслабиться. Благо от них вовсе не требовалось уподобляться американским копам и долго талдычить задержанному, на что он имеет право, а что непременно будет использовано против него.
