Четвертый тост — это драматический роман о том, как мир на грани войны и любви. Время кажется испорченным лекарственной микстурой, где каждая капля событий оказывает сильное влияние. Автор создает атмосферу тревоги и предчувствия, заставляя читателя вглядываться в будущее с осторожностью и трепетом....
Повел эти десять тысяч на водопой, и тех, кто пил из реки прямо ртом, опять-таки отправлял во второй эшелон, а тех, кто пил с руки, оставлял. Из десяти тысяч набралось триста. Эти три сотни он ночью и развернул вокруг мадианитянского лагеря.
– Сколько было этих твоих мадианитян? – деловым тоном поинтересовался кто-то."
"– Хренова туча. В Библии сказано: «как саранчи». Вот, а у каждого из этих трехсот была труба и светильник в кувшине. По команде они разбили кувшины, замахали светильниками, затрубили в трубы – и рванули в атаку.
– Дай-ка я глазами почитаю, – сказал Леня, забрал у него книгу, старательно вчитался.
– Да что «пожалуй»? Точно, спецназ. Нужно запомнить, при случае будет чем утереть нос операм, когда снова начнут ссылаться на Библию. Пусть знают, что не про них одних там написано… Да, Доктор, а что было раньше: этот Гедеон или та история, на которую ссылаются опера?
– Не знаю, – честно признался Доктор Айболит. – Так углубленно мое поверхностное знание Библии не простирается…
– Нужно обязательно установить, – сказал Сережа.
– Интересно, а про нас там не написано? – с надеждой спросил танкист Миша.
– Это вряд ли, – отрезал Доктор. – В библейские времена танков не было. На дворе стояли совершенно доисторические периоды…
– Ну, а может, нечто вроде? Ползучий сарай на бычьей тяге?
– Поищем, – серьезно пообещал Доктор. – Аж семьсот страниц, не может же быть, чтобы ничего не отыскалось про первобытные танки.
– Ночь. Грозный. На посту стоит салага. Раздается очередь, и салажонок орет старшине: «Тут крался страшный бородатый ваххабит, но я его…»
– Это старый, – поморщился Доктор Айболит. – «Из-за таких вот стрелков, рядовой Жмуров, мы третий год без Деда Мороза…»
– Есть поновее.
