В глубокой русской провинции, где казачество еще не ушло в историю, глава чиновничьего ведомства сталкивается с искушениями нравственности и государственной ответственности. С каждым днем его секреты становятся более опасными, а связи - все прочнее. Непонятные документы, беседы за закрытыми дверями, тайные встречи с монахами и загадочным гостьем в кабинете – все это создает уютную атмосферу запутанных отношений между людьми и государством....
Глубоко вздохнув и в очередной раз успокоившись, нефтяной магнат мимоходом подумал, что в данном случае исполнение агреневского «золотого» контракта будет означать фактическую смерть Антона как конструктора и инженера. Можно конечно и не исполнять — все же не в средневековье живем!.. Вот только совсем не факт, что после побега Карлсунда в ту же Швецию у питерского завода Нобилей не начнутся очередные проблемы. Или на бакинских нефтепромыслах. Или в совместных проектах… Эммануэлю было чем ответно неприятно удивить князя, да и влиятельных друзей у него хватало, включая знакомство с самими Ротшильдами, вот только — худой мир и сотрудничество в данном случае были гораздо лучше доброй ссоры.
— Александр Яковлевич, учитывая наши с вами особые отношения — могу ли я заплатить эту самую неустойку? У вас ведь все равно остались двигателестроители Густав Тринклер и профессор Аршаулов, так что никаких потерь вы не понесете?
Медленно закрыв укладку, аристократ-промышленник принял заинтересованный вид:
— Вы так им дорожите? Хотя… Понимаю.
Глядя на едва заметную улыбку собеседника, Эммануилу очень сильно захотелось узнать, о чем именно понаписал в своих признаниях этот паршивец Карлсунд. Точнее сказать, насколько полным они были. Не упоминал ли он тот факт, что Нобель и сам состоит в числе старших посвященных?[10]И не выдал ли собрат по ложе вообще всех известных ему масонов?
— Благодарю. Могу ли я так же попросить вас не оглашать причины увольнения?
— Разумеется.
"Проводив загруженного сверх всякой меры гостя до самого выхода, Александр ехидно рассмеялся и в прекрасном настроении вернулся в свой кабинет — где его уже ждал выспавшийся Шарик. Не просто так ждал, разумеется, а с зажатым в желтых клыках плетеным кожаным поводком, явно намекая, что не прочь немного размять лапы.
— Нет, Шаробанище, сегодня мы никуда…
Цвень-цвень-цвень!..
Видя, как хозяин уселся за стол и приложил к лицу изогнутую деревяшку, верный, и главное — понимающий пес тяжело вздохнул и унес свернутый кольцами поводок обратно.
— … сбежал, или исчез? Разница, как вы понимаете, весьма существенная. Так? А, деньги из хранилища тоже прихватил? И ценные бумаги на предьявителя… Гм, ну, тогда я соглашусь, что господин Мавроди именно сбежал. Кто еще в курсе? М-да, согласен, неприятно… Конечно, можете рассчитывать на мою всемерную поддержку.
