— У меня есть требование.
Папочка снизошел до того, чтобы наклониться к нему.
— Я хочу, чтобы ты дал нам сходить в туалет и принять душ.
— Может, ты хочешь еще виски и сигару?
— Я бы хотел прикончить твою жену. Я мог бы тебя пришить, как только ты приехал. Но я этого не сделал.
— Ужасная ошибка! — с иронией воскликнул Патрик. — Но ты же не будешь просить меня быть таким же дурнем, как ты?
— Ты хочешь превратить побрякушки в бабло?
— Да, есть у меня такое намерение.
— Для этого тебе нужен я.
Патрик улыбнулся:
— Для этого мне всего лишь нужно помучить твоего брата. Но время терпит. Я добрый христианин и никогда не работаю по воскресеньям!
Вильям попытался скрыть свой страх.
— Обращайся с нами по-человечески, отпусти моего брата — и ты получишь все, что хочешь, — продолжил Рафаэль.
— Отпустить твоего брата? Ты на самом деле держишь меня за последнего кретина!
— Он не сделает ничего против тебя, ты никогда не услышишь о нем ни слова. Что до меня, я буду сотрудничать, даю тебе слово.
Улыбка Патрика угрожающе расширилась."
"— Твое слово? Оно ничего не стоит.
— В твоем мире — возможно. Но не в моем.
— Ах да, я забыл, что мы из разных миров, Чемпион! Даже разной породы… Я забыл, что ты из крутых, из блатных. Человек чести! Мужик с яйцами.
— А ты?
— Я? Я змея, гадюка. Хищник.
— Ты до такой степени себя презираешь?
Патрик приблизил свое лицо к лицу Рафаэля.
— У кого из нас двоих все еще два глаза? — прошипел он. — У тебя или у меня?.. Кто из нас связан и вот-вот обделается? Ты или я? Это значит, что ты кретин, а я гений. Так что можешь засунуть себе в зад свое слово.
— Если ты будешь обращаться с нами хотя бы немного приличнее, тебе воздастся.
— Господь мне воздаст, по-твоему?
— Я дам тебе способ пощупать несколько миллионов евро.
— Да ну!
Внезапно Патрик ткнул указательным пальцем в раненый глаз Рафаэля, который страшно закричал.
— Ты видишь? Вот как я получу свои деньги, — развеселился папочка. — И больше не беспокой меня по пустякам, иначе я вырву тебе второй глаз чайной ложкой.
Рафаэль попытался отдышаться. Казалось, будто в его голову только что забили гвоздь.
— Я оставлю ставни открытыми. Уверен, тебе нравится свет, не так ли?
Из глаз Рафаэля хлынули слезы. Он ничего не мог сделать, слезы просто полились, как горячий соленый ручей, совершенно бесконтрольно.
— О, вот наш герой и заскулил!
Патрик направился к двери. Но, уже взявшись за ручку, он вдруг передумал. В конце концов у него возникло желание еще немного задержаться.
Желание поиграть, потому что это он устанавливает здесь правила.
Он порылся в одной из коробок, прежде чем вернуться в центр арены.
— Открой глаза, Раф, — произнес он. — Ой, прости, открой глаз, тот, что пока цел!
Вильям увидел щипцы в правой руке Патрика, его желудок сжался.