— Он идет!
Когда зажегся свет, она закрыла глаза, словно для того, чтобы отдалить неизбежное.
— Добрый вечер, голубка моя… Хочешь есть?
Ее глаза открылись, перед ней появился пакетик конфет: его протянул папочка. И его улыбка, такая же нежная, как плоть, в которую он готовится впиться.
Он положил сласти рядом с ней и уселся на кровать Орели, придвинув ее ближе:
— Ну что же ты, ешь, моя дорогая! Чего ты ждешь?
Джессика снова вытерла слезы, запустила руку в пакет с разноцветными конфетами, поднесла одну к своим потрескавшимся губам.
— Вкусные, правда? Я купил их специально для тебя.
Сахар незаметно таял на ее языке, смешиваясь с солью слез.
— Вы меня убьете?
— Конечно я тебя убью. Но не сейчас, — успокоил он. — Мы еще проведем какое-то время вместе.
Джессика подавилась конфетой и выплюнула ее к ногам палача.
Он поморщился от отвращения, забрал у нее пакет и взял одну конфету.
— У меня никогда не было конфет, когда я был маленьким, — поделился он с полным ртом. — Одни только подзатыльники! — Он ухмыльнулся, схватил кусок лакрицы и сразу же проглотил его. — Знаешь, все, что я рассказал тебе вчера, — это правда.
— Ну и что? Я здесь ни при чем.
— Ты права, — признал папочка, кромсая зубами ядовито-зеленого медвежонка. — Но мир несправедлив…
— Почему вы меня похитили? Почему меня и мою сестру?
Папочка приблизился к ее лицу; она отстранилась.
— Твою сестру?
— Орели была мне как сестра!
— Понятно… Знаешь, мы всегда теряем тех, кого любим. Это неизбежно.
— Почему я?
— Потому что у меня от тебя стояк. Ты знаешь, что это такое?
Джессика почувствовала, как у нее внутри все сжалось.
— Ты знаешь, что это значит? — повторил Патрик.
Она ответила ему кивком, бесцельно сжимая подушку свободной рукой.
— Тебе это нравится? Так действовать на мужчин? Конечно да! Ты играешь в испуганную невинность, но… Ты же надеваешь короткие юбки и колготки не для того, чтобы нравиться подружкам, так ведь? Это все, чтобы нравиться мальчикам. Или я ошибаюсь?
Прямо за стеной Рафаэль и Вильям обменялись тревожными и злыми взглядами.
Если бы у них была хоть малейшая надежда, они молились бы. За то, чтобы это случилось не сегодня, чтобы у них было еще немного времени.
Чтобы у них был хотя бы один шанс совершить чудо.
Папочка проглотил очередную конфету и улегся на спину.
— Ты такая же, как все, — вздохнул он.
— Нет.
Он удивленно поднялся. Голубые глаза смотрели на него с вызовом.
— Нет?
— Я не такая, как все. Я сильная.
Патрик улыбнулся. Затем он снял наручник, словно демонстрируя, что она не представляет для него никакой опасности.
— Ты? Ты сильная?
— Мне так сказал Рафаэль.
— О… Рафаэль… Он тебе нравится, так?
— Да.
Она знала, что вступает на запретную территорию, медленно скользит прямо в расставленную им ловушку.