Она взбежала по лестнице и закрылась в ванной комнате.
Когда она вышла, папочка был уже в постели, читал книгу. Лотреамон, «Песни Мальдорора». После маркиза граф…
— Я могу выйти завтра на работу? — спросила Сандра. — Немного тонального крема и…
— Разумеется, нет. Ты позвонишь своей сучке-помощнице и возьмешь неделю отпуска.
— Неделю?
— Попроси ее выйти вместо тебя. Ты мне нужна.
— Хорошо, — пробормотала Сандра, ложась в кровать.
— Надо поехать за деньгами. Наши друзья не могут остаться без присмотра, ты согласна с этим?
— Конечно. Я позвоню ей завтра.
— Отлично.
— А что… что ты делал с ней сегодня?
Папочка повернул голову к племяннице:
— Странно, что ты задаешь все эти вопросы, моя сладкая. Что с тобой?
— Я хочу знать… Я хочу быть ближе к тебе.
Удивленный, он улыбнулся ей через пару секунд:
— Ну что же, я заставил ее читать отрывок из «Жюстины».
— Тот, где Софи попадает в монастырь францисканцев?
— Совершенно верно, моя сладкая.
— Она покраснела?
— Конечно. Она почти готова, но я хочу, чтобы с ней все было подольше. Очень долго. Ее подружка была всего лишь маленькой сумасбродкой, бесхарактерной дурочкой. А вот Джессика… Она многообещающая.
— Ты… ты собираешься оставить ее в живых? — встревожилась Сандра.
Папочка погладил ее по лицу:
— Не бойся, моя сладкая. Я сотворил тебя по своему образу… Никто никогда не займет твое место рядом со мной.
Рафаэль, 36 лет
Километры в фургоне. Бесчисленные километры.
Часы за часами, скован по рукам и ногам, в темно-синем микроавтобусе под надзором пары жандармов, вооруженных до зубов.
Они выехали из центральной тюрьмы Клерво рано утром, под проливным дождем.
Рафаэль добился разрешения на выход, как они говорят.
— Вы довольны? — спросил его директор.
У этого типа своеобразное чувство юмора.
Дождь все идет, окна фургона залеплены грязью; впрочем, они так малы, что через них едва ли вышло бы полюбоваться пейзажем.
Это не увеселительная прогулка. Всего лишь увольнительная на день, под должной охраной.
Наконец они прибывают в пункт назначения, двери фургона открываются. Первое, что видит Рафаэль, — направленный на него оружейный ствол.
Он колеблется. Впрочем, у него нет выбора. Он должен туда пойти, отступать некуда.
— Вы можете снять с меня наручники? — спрашивает он.
Он едва ли надеется, что его просьбу услышат, но не может не попытаться.
— Это невозможно, — отвечает старший по званию. — А теперь выходите.
Четверо жандармов конвоируют его по аллее. Двое держат оружие на изготовку.
Рафаэлю еще повезло: его охраняют простые жандармы, а не звери из спецназа Национальной жандармерии.
Они подъехали на фургоне к самому кладбищу, можно сказать, незаметно.
Тут Рафаэлю снова везет: похороны еще идут, а ведь они могли бы приехать слишком поздно.