В глубинах собственной памяти прячется таинственный пролог, словно капля воды в бескрайней звезде небес. Ничего подобного я не помню, но образы и чувства крадутся обратно, будто невидимые руки расшнуровывают замок надежды. Здесь царит атмосфера безудержной тьмы, где каждое слово обретает вторую жизнь в душевном огне, и каждый звук — откровением к темным измерениям....
Добыча, которой предстоит насытить его порочные инстинкты человека, позабывшего о том, что был человеком.
Как она может подозревать, что уже стоит одной ногой в могиле?
Глава 9
18:20— Муж будет тебе звонить? — спросил Рафаэль.
Он был здесь, рядом, настороже, всего в нескольких метрах позади нее. Неотступно следовал за ней.
Свершился ее худший кошмар. Ее личный ад.
Вчерашний день мог быть — должен был быть — таким же, как любой другой. Вчерашний день, когда ее жизнь перевернулась вверх дном. Потому что этот человек, этот бандит, случайно застрял в их забытой богом глуши и прочел на табличке ее имя.
Впрочем, в глубине души Сандра всегда знала, что плохо кончит.
Где-то это было записано.
Да и вообще, это вполне логично. Если подумать, ничего неожиданного.
Но думать у Сандры не получалось. Потому что он был здесь, у нее за спиной, в нескольких метрах. Потому что она постоянно ощущала на себе его взгляд. Отчего ее кожа словно покрывалась язвами, нервы скручивались в штопор, а желудок сводило судорогой.
— Я задал тебе вопрос! — Рафаэль вышел из себя.
Сандра, не оборачиваясь, продолжала готовить ужин. Наряд на чистку картошки. Если бы у нее под рукой оказался цианистый калий! А ведь он есть, совсем близко… Полный ассортимент чистых ядов, которого хватило бы, чтобы извести целый полк. А уж банду гангстеров — точно.
— Да, разумеется, — наконец ответила она.
— Во сколько?
— Я… я не знаю. Думаю, около семи вечера.
— На мобильный или на домашний?
— На домашний.
— Включишь громкую связь.
Она просто кивает.
— Тебе ясно? — повторил Рафаэль, подойдя к ней вплотную.
— Да.
— Ладно…
Он провел ладонью по ее руке, она вся сжалась. Он не мог удержаться, эта девушка притягивала его. Властно. Опасно. Внушала ему противоречивые желания.
Желание заключить ее в свои объятия. Защитить."
"И желание сделать ей больно тоже. Заставить ее за что-то заплатить. Только вот он не знал за что.
Как будто она хрупкая и одновременно садистка. Милая и отвратительная.
Уязвимая и беспощадная.
А кто, на самом деле, не такой?
Теперь Рафаэль уже точно не помнил тот роковой момент, когда он позабыл, что уязвим. И решил, что будет беспощаден.
Наверняка в тот день, когда отец без всякого объяснения ушел из дома.
— Спросишь у него, когда он намерен вернуться, — добавил он.
— Ладно.
Он приподнял ее волосы, прикоснулся к затылку.
Она закрыла глаза.
