В безумном мире Чистилища, где реальность переплетается со сказочной магией, каждый шаг может быть последним. Янычары — таинственные существа между живыми и мертвыми, царят в этой стране чудес, о которой лишь немногие узнают. Встреча двух людей из разных миров ставит их на неизведанную тропу, где правда и ложь переплетаются как нить с головы до ног....
Что мы можем повредить его убежище… И тогда… Тогда появляется шанс, что он впустит вовнутрь… не всех, черт с ними, с этими дармоедами, их шлюхами и детенышами. Пусть он меня впустит, с семьей или без семьи – пусть впустит. И комбрига с людьми, если по-другому нельзя.
Если вопрос поставить таким образом – все может получиться. Мне терять нечего.
– Нечего! – повторил вслух Утес и протянул руку к Никите Ильичу. – Связь с командиром бригады давай. Пока у нас есть время…
Но времени у них не было. В этом смысле Утесу и его колонне не повезло.
Пилот частного реактивного самолета почти дотянул из Берлина до Москвы. Оставалось всего-ничего, когда в небольшом салоне вдруг что-то произошло. Послышался крик, почти сразу же перешедший в хрип. Зазвенело бьющееся стекло.
Пилот убедился, что автопилот работает, отстегнул ремни, встал с кресла и открыл дверь в салон. Все четверо пассажиров – сын хозяина с секретуткой и два охранника – корчатся на своих креслах. Пена изо рта, хрип, судорожные движения рук и ног.
– Мать твою… – прошептал пилот.
Он не хотел делать этот рейс. В Берлине вовсю бушевали эпидемия и беспорядки. Говорили о массовом помешательстве, даже о случаях каннибализма. Но пилота уговорили. Ему предложили столько денег, что вполне можно было перестать работать до самого конца жизни. И то вряд ли потратишь.
Он и не смог потратить.
Ему сказали, что те, кого он будет вывозить, в костюмах биологической защиты. Ему даже выходить из самолета будет не нужно.
Он и согласился, как последний идиот.
А теперь…
Хозяин перестал дергаться, замер. Открыл глаза и попытался встать с кресла. Дернулся, словно забыв, что ремень нужно отстегивать. Просто дернулся и упал на место. Снова дернулся, захрипев странно, не по-людски.
– Мать твою, – повторил пилот, бросился кабину, захлопнув за собой дверь.
Он вцепился в штурвал, резко снижаясь. До аэропорта не дотянуть. Да там к тому же человека из зараженного самолета обнимать и целовать не станут.
Нужно садиться на какой-нибудь аэродром попроще. Аэроклубовский или частный. Там можно спастись.
В дверь с силой ударили. Еще раз. Значит, отцепился от кресла. Или отцепились. И теперь вчетвером дверь вынесут… Вынесут. Нужно немедленно садиться. Хоть на трассу. У него маленький самолет, все получится. Все…
Вот подходящее шоссе.
