В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Поэтому я вышел наружу лишь с метлой ведьмы и тотчас увидел колыхающуюся от возбуждения толпу, которую умело завёл магистр, оказавшийся хорошим оратором. Он довёл игроков до точки кипения. Они яростно орали и проклинали Искру, которая смотрела на них, гордо вскинув голову. Я испытал некое восхищение, глядя на неё. Мне кажется, что я бы не смог вот так стоять перед беснующимися людьми, над которыми сам воздух сгустился от напряжения. Казалось, что сейчас разразится гроза, завоет шторм, рванёт вулкан и потекут багровые реки.
"—…И вот эта женщина, посмела обмануть нас, братья! — грохотал его голос, а сам он указывал обнажённым мечом на ведьму.
— Убить! — слитно выдохнула толпа, горя праведным гневом.
— Убить и расчленить суку! — крикнул я, глядя прямо на ведьму.
— Мы не настолько жестоки, брат мой, — снисходительно бросил магистр, обратив внимание на мой возглас.
И помимо главы клана на крик среагировала Искра.
Между тем магистр Даймон продолжил свою пламенную, изобличающую речь.
