В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
И это мне ещё жутко повезло. Высота падения оказалась не такой большой, а снег не был покрыт коркой наста, иначе я бы точно не выжил. Но вот выжила ли ведьма?
Я кое-как приподнял чугунную голову, испустив протяжное кряхтение, а затем осмотрелся. Кругом был снег, громадные валуны и валялись наши вещи: мой щит, топор, мешок и метла ведьмы, которая оказалась сломана пополам. А вот самой девушки что-то не наблюдалось. А нет, вон она. Искра лежала на боку с закрытыми глазами, наполовину погрузившись в природную подушку.
Тем временем я дополз до ведьмы, снял со своей головы шлем, протёр снегом вспотевшее от усилий лицо, а затем стал приводить девушку в чувство. Похлопал её по впалым щекам, подёргал за нос и прижал ко лбу холодные руки. Вскоре мои манипуляции возымели действие на Искру. Она застонала, а затем открыла мутный глаз, который быстро прояснялся.
