В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Они о чём-то пошептались, после чего Искра приглашающе махнула мне рукой. Я тяжело вздохнул и выполз из укрытия, мгновенно став поводом для насмешек, которые посыпались со стороны светлых. Благо, что хоть некоторые тёмные начали защищать меня. Мне как-то стало отрадно оттого, что есть ещё достойные люди на белом свете.
Между тем я дополз до телег, груженных доспехами, и Искра помогла мне забраться в одну из них, а затем недовольно проговорила:
— Этот гнусный червь запросил за помощь три золотые монеты.
— На, — бросил я, вытащив из мешка деньги и сунув их девушке.
Та кивнула головой и следом подошла к ящеру, передала ему монеты и вернулась к моей телеге. А через несколько секунд караван снова тронулся в путь. Девушка сообщила мне, что мы движемся в Есевон и нам осталось идти всего пару часов. Меня это известие сильно обрадовало, ведь Есевон знаменит не только своей кристально чистой водой, но и зельями, которые готовятся на её основе.
Есевон оказался окружён заснеженными горами, с которых спускались сотни тонких ручьёв.
