В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Возница тоже выскочил из телеги, а затем помчался наутёк. Не дрогнул один лишь як. Он выпучил глаза и навалил громадную кучу на дорогу.
Ну а великан из-за такого скотского отношения обиженно заревел и влепил своей палицей по телеге. Раздался жуткий треск, после которого транспорт оказался сломан пополам, а бочка разлетелась на пару десятков фрагментов и на дорогу плеснула знаменитая есевонская вода.
И я не знаю, как дальше бы сложилась ситуация, если бы не прорезался голос главы каравана. Он без страха и поросячьего визга стал раздавать приказы, благодаря которым охранники очнулись от оцепенения и те из них, у кого было дальнобойное оружие или класс, начали окружать монстра, а прочие бойцы — принялись отводить караван подальше от места схватки.
И хорошо, что всю оставшуюся дорогу до поворота на цитадель Лилит на нас больше никто не нападал. Ну а тут я с Искрой покинули караван, получив скудный расчёт.
