В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
— Сука! — заорал я и отпрыгнул назад.
Мертвец отцепился от моей ноги и остался лежать на полу, а вот другие зомби атаковали меня. Благо, что ширина галереи была около двух метров, поэтому они могли нападать лишь парами. А я рьяно махал топором, порой высекая искры из стен и слыша хруст костей.
В этот миг раздался тревожный голос Ланы:
— Рей, у тебя всё в порядке?!
— Да! Почти как в очереди за справкой! — крикнул я, перерубив зомби руку, а тот даже не обратил на это внимания, продолжив атаковать меня другой культяпкой.
— Я сейчас помогу! — твёрдо заявила девушка, которая явно поняла, что внизу идёт бой. Я ничего ей не ответил, так как усиленно бился за свою жизнь."
"Сражение протекало в свете факела, который валялся под ногами. Его трепещущее пламя превращало и так страшные хари зомби в какую-то квинтэссенцию ужаса. Их гнилые носы, серая морщинистая кожа, затянутые плёнкой остекленевшие глаза и оскаленные чёрные зубы, между которыми лазали мелкие насекомые, казались во ста крат ужаснее. К тому же во все стороны летели брызги тёмной крови, осколки костей и ошмётки плоти.
Благо, что вскоре ко мне присоединилась эльфийка, которая спустя пару секунд совершила крайне неожиданный финт ушами. Она сумела воздействовать телекинезом на самого мощного зомби, который явно превышал своим уровнем прочих тварей.
— Всё, больше не могу, — устало просипела тёмная.
— Дальше я сам, — азартно проронил я и впервые с начала боя стал наступать на врагов, коих осталось трое, при том, что двое из них лишись по одной руке, словно их поймали на воровстве где-то в Саудовской Аравии.
Я довольно быстро разорвал их, как тузик грелку, а затем устало опустился на пол, где принялся тяжело дышать, вывалив язык. Мои лёгкие горели огнём, намекая, что выносливость достигла нуля. Я даже не смог собраться с силами и осмотреть свои раны, хотя чувствовал, что по голени течёт кровь, а руки были покрыты мелкими царапинами, кои нестерпимо саднили.
