В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Естественно, что мой флагшток принял вертикальное положение, едва ли не выглядывая из воды, словно любопытный одноглазый змей. А девушка тем временем полностью разделась и грациозно забралась в воду. Мне сразу же перехотелось мыться, но я всё-таки делал вид, что смываю грязь. Эльфийка тоже играла роль, увлечённо избавляясь от прилипшей к коже пыли. Но постепенно мы приближались друг к другу, и вскоре я скользил руками по телу Ланы, а её шаловливые пальчики порхали по моему торсу. Всё же лютый секс мы устроили не в лохани, полной грязной воды, а сумели сдержать свои эмоции до моего номера.
Неожиданно она сказала:
— Мне так хорошо с тобой.
— И мне хорошо со мной, — попытался я перевести её слова в шутку.
Эльфийка недовольно глянула на меня и буркнула, надавив кончиком острого ногтя на мою кожу:
— Я серьёзно.
— И я. А вообще нам хорошо, потому что у нас нет денег. Ведь деньги — это корень всех зол. Именно поэтому церковники и собирают деньги. Они же явно потом уничтожают их, чтобы сократить количества зла в этом мире, — выдал я ахинею, чтобы переключить девушку на другую тему, и мой бред сработал.
Тёмная раздумчиво нахмурила брови, а спустя мгновение проронила:
— Никогда не думала об этом.
— Девяносто пять человек из ста крайне глупые существа. Мне очень повезло, что я попал в оставшиеся десять процентов, — с ухмылкой пошутил я. Девушка опять не поняла. Тогда я добавил, решив, что пора снова заняться делом, раз она не понимает мой юмор: — И я, кстати, умею читать по губам.
— Да? — удивилась Лана, а затем что-то беззвучно прошептала. — Что я сказала?
— Не по этим губам, — рыкнул я и набросился на девушку, словно вырвавшийся из клетки тигр на пухлую девочку.
Мы покувыркались с ней ещё какое-то время, а потом уснули. Остаток ночи промелькнул как единственный выходной, а затем наша парочка с трудом отринула сон, позавтракала, накормила голодно мяукающего Мрака и потопала к пикси.
Мы быстро достигли его берлоги, преодолев несколько улиц, уже проснувшегося города, а затем вошли внутрь комнаты, в коей горела единственная свеча.
Марк сидел на полке шкафа и о чём-то напряжённо размышлял.
