В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Но если подвернётся возможность или ещё какая-нибудь информация о солнечном камне, то я непременно займусь розыском осколков.
Пока же я дошлёпал до базара и продал там клинок толстяка за четыре золотые монеты. Две я отдал Лане, а оставшиеся засунул в свой карман. После этого я купил немного еды, зелье здоровья и новые перчатки, взамен тех, что испоганила зелёная куча. Перчатки я приобрёл в той же лавке, где покупал самурайский доспех, и отдал за них пять золотых монет. Огромная цена, но они были из толстой кожи с тиснением и обладали магическими свойствами — прибавляли пятнадцать единиц к ловкости.
Мы быстро достигли пункта назначения, где я нашёл в окошке важного гнома, которому передал двадцать золотых монет, оставшись должен ещё восемьдесят.
Лана внимательно посмотрела на меня и проронила:
— Рей, на тебе лица нет. Что стряслось?
— Ты разве не видела, что сейчас произошло? Хорошо хоть сердце выдержало, — простонал я, помассировав под бронёй левую сторону груди.
— А тебе? — сказала она с улыбкой, которая показалась мне кровожадным оскалом акулы, готовящейся схватить свою жертву и не отпускать всю жизнь.
Мне мигом вспомнились слова беса, и почему-то стало тревожно на душе. Конечно, Лана вполне хорошая девушка, но мне как-то не хотелось обременять себя отношениями, тем более такими.
