От испуга и неожиданности красноармеец с такой стремительностью бросился на дно траншеи, что, не удержав равновесия, ударился спиной о заднюю стенку.
– Ранили, – бормотал он, стаскивая шапку и рассматривая клочья ваты.
Сержант Жуков, осмотрев голову, успокоил парня:
– Считай, повезло. Второй раз. Первый раз, когда сюда бежал, а второй, когда дурную башку куда не надо высовывал. Глянь на свою каску.
Красноармеец осторожно, словно боясь обжечься, поднял каску. Два аккуратных отверстия в верхней части сливались на тыльной стороне в дыру с отогнутыми краями.
– Пулеметчик тоже не из опытных, – сказал сибиряк. – Притащил свою мандулину метров на восемьдесят. Под боком пристроился. Надо кончать с ним. Смелый парень, но лишний он тут.
Матвей осторожно выглянул и, с минуту подумав, стал отдавать команды.
– Жуков, ты со своими орлами разойдитесь по траншее метров на пятьдесят и начинайте стрелять, только головы не подставляйте. В общем, отвлекайте пулемет на себя. Как с боеприпасами?
– Хреновато. У меня полтора диска, и у ребят штук по сорок. Гранат с десяток имеется.
– Богато живем, – усмехнулся Матвей. – Патроны берегите. Ну все, фрицы опять двинулись. Миша, я беру на себя пулемет, а ты постарайся одного-двух снять или пугнуть, как следует.
Сержант расставил обоих бойцов, захлопали выстрелы. Жуков бил короткими очередями, перебегая по траншее. Пулемет, не жалея патронов, подметал бруствер. Черных подполз к остаткам разбитой землянки.
Осторожно пристроил ствол между обгорелыми бревнами. Раненая нога одеревенела, сгибалась с трудом. Да и укрытие ненадежное. Сосновые бревна толщиной сантиметров двадцать пять – если промахнется, то пулеметные очереди пробьют их насквозь.
Второй номер сменил раскалившийся ствол, а неподалеку сделал перебежку и укрылся в воронке немец с автоматом. Поднялся еще один, но четко хлопнул выстрел «снайперки», и бежавший свалился лицом в снег. Придя в себя, пытался отползти, пулеметчик прикрывал его длинными очередями.
Забыл гад инструкции, что очереди должны быть короче. Рассеиваются твои трассы. То ли подумал так Черных, то ли шептал, заглушая боль, но разгоряченный пулеметчик высунулся едва не по грудь, прикрываясь непрерывным огнем.
Матвей нажал на спуск. Расстояние небольшое, и целился он в голову. Пуля ударила под глаз, на выходе сдернула каску, которая наползала на лоб. Пулемет замолчал. Но, несмотря на страх, дисциплинированный второй номер подхватил рукоятку и приклад дымящегося МГ-34.
