В том смысле, что, господи, у меня могли кишки висеть наружу, и это было бы ничто по сравнению с моими яйцами.
Не знаю, смогу ли я теперь вообще заниматься сексом. Да просто нормально ходить. Или говорить. Я только знаю, что хочу, чтобы этот день закончился. Это воскресенье… Стоп, минутку! Суббота?
Господи, да сегодня суббота! Оказывается, мои внутренние часы повреждены гораздо более, чем я предполагал; но еще это значит, что у меня еще один день в запасе до конца этих выходных. Целый день на то, чтобы исцелиться.
Чувствую, что скоро наступит полная отключка. Иду к кровати и ложусь. Мой мозг убирает боль, складывая ее в группы блоков памяти на тот случай, если я сумею заснуть, и на тот мизерный случай, если мне вдруг повезет проснуться. Невнятно желаю своим рыбкам спокойной ночи. Может, уже ночь. Может, утро.
В голове моей, заторможенной алкоголем, роятся планы мести; я закрываю глаза и пытаюсь забыться.
Она смотрит один из подаренных фильмов вместе с папой, как вдруг звонит телефон. По телевизору кто-то пытается угробить Клинта Иствуда. Это то, что обычно происходит в фильмах с его участием. На этот раз они начали с того, что накинули ему петлю на шею. Ее отец нажимает на паузу, а она встает и идет в столовую. Время на экране остановилось, предоставляя Клинту возможность подольше поразмышлять о том, что он такого натворил, что теперь эти люди хотят его повесить.
Салли уверена, что звонят кому-то из ее родителей, потому что ей никто никогда не звонит. Секунду она думает, что это может быть Джо, но всего лишь секунду. Наверное, он выкинул вчера ее телефон, как только она вышла из комнаты. О чем он только думает? Что она может каким-то образом заменить брата?
— Да, это я, — отвечает она, не узнавая голоса.
— Салли? Салли, ты говорила, что если мне что-то понадобится…
Молчание. Это действительно Джо? Не похоже на него.
— Пожалуйста. Салли. Кое-что случилось. Я болен. Очень, очень болен. Я не знаю, что мне делать. Мне больно. Очень больно. Ты можешь мне помочь? Ты можешь что-нибудь сделать?
— Я могу вызвать тебе «скорую помощь».
— Нет. Не надо «скорой помощи». Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты это поняла, — просит он, разговаривая с ней так, будто это она умственно отсталая, а не он. — Мне нужны обезболивающие. И аптечка. Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты взяла их и приехала ко мне. Мне очень больно. Пожалуйста. Ты понимаешь?
— Живу? Я… Я не помню.
— Погоди, погоди. Стоп. Ручка? У тебя есть ручка?
Он диктует ей адрес и кладет трубку. Она смотрит в окно на зеленый сад, с которым ее отец воюет последние пару лет, постепенно признавая свое поражение. Все растения и трава как будто тоже находятся в состоянии вечной войны друг с другом. Она волнуется за Джо, и ей совсем не понравилось, как звучал его голос.