Я продолжаю кивать. Когда папа покончил жизнь самоубийством, единственное, что мне хотелось сделать, это последовать за ним. У меня остались сотни вопросов, но самым главным был — почему? Мама знает, я в этом абсолютно уверен. Так же, как уверен, что она никогда мне не расскажет. Второй вопрос не менее важен: зачем он оставил меня наедине с мамой?
— Она все еще живет в Южном Брайтоне?
Я перестаю кивать. Я думаю о папе и чувствую себя подавленным. Знаю, что за мной следит Мелисса, но в данный момент мне все равно.
— Прокатимся с ней как-нибудь? — спрашиваю я, потому что мне нужно сменить тему.
Смотрим, как мимо проносится город. В этой части мира жизнь умерла. По дороге нам встречается всего пара машин. Проезжаем мимо заправки, у которой стоит полицейская машина. Уолт рассуждает о машине и о погоде и говорит, что его собака все время убегает.
— Господи, ну кто бы мог подумать, что я встречусь с мальчиком Эвелин? Знаешь, Джо, я ведь знаком с твоей мамой больше сорока лет.
— Мы оба теперь вдовцы. Старые и одинокие. Правда, жизнь печальная штука?
— Печальная, — соглашаюсь я.
Останавливаюсь в северной части города, свернув на длинную улицу как раз перед шоссе, где тысячи деревьев окружают нас со всех сторон. Здесь мы одни. Здесь я могу делать все, что мне вздумается.
— Может, я позвоню завтра твоей маме, напрошусь на ужин.
Положив одну руку на руль, другой я тянусь к заднему сиденью и открываю портфель.
— Я могу для тебя что-нибудь сделать, Джо?
— А мы с твоей мамой довольно близко общались до того, как она встретила твоего отца. Ты знал это, Джо?
— Нет, я этого не знал, Уолт.
— Ты не будешь против, если я ей позвоню? Я бы не прочь был вновь с ней сойтись.
Шанс предоставляется с такой очевидностью, что нож выпадал у меня из рук. В багажнике у меня Кэнди, но Уолт об этом не знает. Он не может этого знать. Он так стар, что ничего не сообразил бы, даже если бы увидел ее, и сейчас он бы что-нибудь шамкал насчет нее, задавая кучу вопросов. Закрываю портфель. Если я оставлю Уолта в живых, он будет проводить время с мамой, и она не сможет посвящать это время мне.
— Почему ты улыбаешься, Джо?
— Да так. Хотите обратно за рулем проехаться?
— Да нет, сынок, давай уж ты.
Я возвращаюсь в город. Проезжаю мимо тех же деревьев, той же заправки с полицейской машиной. Уолт болтает всю дорогу на такие темы, которые меня по молодости еще не интересуют. Что-то о диетах, болезнях и одиночестве. Рассказывает мне о маме, роется в прошлом, которое у них было до того, как она встретила отца. Уолт говорит так много, что я начинаю понимать, почему он сумел так хорошо сойтись с мамой; у него та же способность сделать из ничего нечто еще менее интересное.