Уже в коридоре, с портфелем в трясущихся руках, я едва успеваю заметить, что Мелисса тоже только собралась уходить и что ее провожает детектив Кэлхаун. Я думаю, не ждала ли она все это время, пока я закончу. Она пробыла тут около трех часов, беседуя с детективами. Дьявол, что она им рассказала?
Я быстро отступаю обратно в офис и выглядываю из-за двери. Пока она там стоит, из лифта выходит детектив Хэнсон. В его руках, в прозрачном полиэтиленовом пакете, лежит нож. Не просто нож, а мой нож. Мой любимый, кстати. Выражение гордости на его лице невозможно спутать ни с чем. Мелисса и Кэлхаун направляются к нему и к лифту. Останавливаются, чтобы поговорить. Я бы очень хотел узнать, о чем они говорят, и, если все пойдет так, как запланировано, скоро узнаю. Потом Кэлхаун заходит с ней в лифт и двери закрываются. Я кидаюсь к лестнице и сбегаю вниз, не обращая внимания на жжение в паху. И оно того стоило, потому что я успеваю заметить, как Мелисса выходит из здания. Теперь она одна. Иду к двери. Никто не кладет руку мне на плечо.
Смотрю направо. Мелиса направляется к Эйвон-Ривер, поэтому я поворачиваю туда же, перехожу ту же дорогу, обхожу тех же людей, что и она. Дойдя до поросшей травой насыпи, она поворачивает направо и идет прямо, параллельно темной водной глади. Я делаю то же самое, но пытаюсь сохранить расстояние между нами в добрые пятьдесят метров. Мне нужно быть внимательным, потому что, если она вдруг побежит, я не в том состоянии, чтобы ее догонять.
Через пару минут она сворачивает к ближайшей скамейке, садится и смотрит прямо на меня. Я останавливаюсь, изучаю землю у себя под ногами, как будто нашел там что-то интересное. Чувствую, что она продолжает на меня смотреть. Когда я поднимаю голову, то вижу, что она улыбается.
Лето будет длинным, но это ничего, она любит лето. Нет ничего лучше, чем прогуливаться, ощущая приятный северо-западный ветерок, нет ничего лучше, чем находиться среди людей, которые тоже наслаждаются жизнью. Летом так происходит. Потом приходит зима и уносит с собой все это, покрывая весь город серым слоем депрессии, пропитывая всех дождем, холодным ветром и смогом.
Салли в замешательстве. Насчет Джо. Насчет его лжи.
Она понимает, почему он соврал, сказав, что его мама больна. В этой лжи она с радостью согласилась поучаствовать, потому что это защищало его. Джо не хотел, чтобы все узнали, что его яичко раздробили плоскогубцами.
