В мире руинированного издательства, где каждая книга стоит в толпе предков забытых авторов, Д-р Венцеслав Ботвинк находит новый смысл жизни, пропуская через себя древние рукописи. Его взгляд на "Чисто английское убийство" открывается не только историческим контекстом, но и поражает виртуозностью языка, оттачивая границы жанра в риторике и криминалии....
Положение довольно щекотливое, а, Бриггс?
Дворецкий кашлянул.
— Вы хотите знать, как будет с едой, сэр?
— Да, как будет с едой — вот в чем, по-моему, загвоздка. А в другое время у меня хватит чем заняться и здесь. Что вы мне посоветуете?
— Я только что осмелился коснуться этого вопроса в разговоре с его светлостью. Трудность, как вы сами разумеете, сэр, заключается в обслуживающем персонале.
— Признаться, я не вполне уразумел, в чем она заключается.
— В прежние времена, сэр, — продолжал Бриггс, погружаясь в воспоминания, — не возникло бы никаких затруднений.
— Все ясно, Бриггс.
— Да нет, сэр! Я вовсе не то хотел сказать. Мне и в голову не пришло бы сделать подобный намек его светлости.
Д-р Ботвинк увидел, что вопреки всем своим стараниям он еще раз промахнулся, сделав faux pas.[3]
— Хорошо, — сказал он покорно, — я в ваших руках, Бриггс. Значит, мне предстоит сидеть за столом в семейном кругу?
— Если вас это не стеснит, сэр.
— Стеснит? Каким образом? Лишь бы это их не стеснило.
— Будут две дамы, сэр. Леди Камилла Прендергест и миссис Карстерс.
— Леди Прендергест тоже член семьи?
— Не леди Прендергест, сэр, а леди Камилла Прендергест. Это титул по обычаю. Не величают леди Камилла, поскольку она графская дочь. Она племянница первого супруга покойной леди.
— Мистер Роберт Уорбек, сын хозяина дома, — он будет здесь на Рождество?
— Само собой разумеется, сэр.
«Ну да! — Д-р Ботвинк говорил про себя. — Полагаю, что это само собой разумеется.
