В мире руинированного издательства, где каждая книга стоит в толпе предков забытых авторов, Д-р Венцеслав Ботвинк находит новый смысл жизни, пропуская через себя древние рукописи. Его взгляд на "Чисто английское убийство" открывается не только историческим контекстом, но и поражает виртуозностью языка, оттачивая границы жанра в риторике и криминалии....
Однако я хочу вас предупредить, что он далеко не так глуп, как вам кажется.
Высказавшись, он встал и без всяких церемоний вышел из комнаты.
После его ухода наступила минута неловкого молчания. Потом миссис Карстерс пробормотала, не глядя на сэра Джулиуса:
— Как, по-вашему, он… он не подведет?
— Я думаю — нет, — уверил ее Джулиус. — Он ужасно надоедливый субъект, но он поймет. Ведь он сказал, что это не его дело. Ему нет смысла нам вредить.
— Надеюсь, что вы правы, сэр Джулиус. Должна сказать, что его поведение мне совсем не понравилось.
— Это еще цветочки. Знаете, до вашего прихода он прямо-таки намекал, что я убил Роберта, чтобы унаследовать титул! Это я-то, подумайте только! — Он невесело засмеялся.
— Это смехотворно, сэр Джулиус! В вашем-то положении. — Миссис Карстерс вторила его смеху. — И все же из этого можно заключить, что будут говорить всякие невежды. Вот почему так важно…
— Вот именно. Я не думаю, чтобы с Бриггсом могли возникнуть какие-нибудь затруднения. Предоставьте его мне.
— Камилла, дорогая! — Дверь приоткрылась, и миссис Карстерс тут же вскочила. — А мы только что о вас говорили! Какая вы молодец, что сошли вниз, а я думала, что вы проведете весь день в постели."
"— Что толку лежать в постели, если не можешь заснуть, — сказала Камилла сухим, ровным тоном. — Нет, спасибо, сэр Джулиус, я сама. Я хочу только тост и чего-нибудь выпить.
Она сидела за столом прямая, с белым окаменевшим лицом. По знаку миссис Карстерс сэр Джулиус встал и оставил обеих женщин наедине.
— Камилла, — начала миссис Карстерс мягко. — Мы с сэром Джулиусом как раз говорили, когда вы вошли…
— Вы говорили обо мне — знаю. Вы уже об этом упомянули. Сказать, что именно? Вы говорили, что Роберт обращался со мной по-хамски и если у кого и были основания его убить, так прежде всего у меня.
— Нет, нет, Камилла! Ничего подобного, даю вам слово.
— Но ведь это правда, не так ли? Я скажу вам еще кое-что, чего вы, вероятно, не знаете.
— Камилла, дорогая, вы не должны говорить об этом. Неужели вы не понимаете, как опасны подобные разговоры?
— Опасны? — повторила Камилла с горькой усмешкой.
— Если бы вы сказали нечто подобное сержанту, Бог знает, что он мог бы подумать.
— Я считаю, что он, наверно, склонен подозревать нас всех в самом плохом. Но мне уже все безразлично.
