В мире руинированного издательства, где каждая книга стоит в толпе предков забытых авторов, Д-р Венцеслав Ботвинк находит новый смысл жизни, пропуская через себя древние рукописи. Его взгляд на "Чисто английское убийство" открывается не только историческим контекстом, но и поражает виртуозностью языка, оттачивая границы жанра в риторике и криминалии....
— Мы ведь раньше с вами не встречались? — спросила Камилла.
— Нет, не встречались.
— Вы живете не здесь?
— Нет. Я приехала день-два назад.
— Понимаю. Вы хорошо скрывали ее, Бриггс.
— Папа не хотел, чтобы знали, что я здесь.
Бриггс начал было что-то говорить, но Сюзанна опередила его:
— Рано или поздно все равно узнают, папа. Почему не сейчас?
Камилла недоуменно переводила взгляд с одного на другого.
— Не понимаю, о чем идет речь, — пробормотала она. — О чем узнают?"
"— Пожалуйста, не обращайте на нее внимания, миледи, — вмешался Бриггс, явно расстроенный.
— Я имею право разговаривать, как мне нравится. Больше того, я имею право быть здесь, — упорствовала Сюзанна. — А это не всякая может про себя сказать.
— Сюзанна! — возмущенно воскликнул Бриггс. — Ты говорила мне, что будешь сидеть тихо, пока его светлость…
— Не прерывайте ее, Бриггс, — сказала Камилла высокомерно.
Сюзанна пошарила у себя в сумке, и в руке у нее оказалась сложенная в несколько раз бумага.
— Вот о каком, — отрезала Сюзанна и сунула бумагу в руку Камилле.
Камилла медленно развернула бумагу. Медленно прочла. Потом так же неторопливо сложила и отдала Сюзанне. Выражение ее лица не изменилось, а голос, когда она заговорила, был ровно настолько приглушен, насколько полагается в комнате больного.
— Благодарю вас. Очень жаль, что никто не знал этого раньше. Для многих это изменило бы все. — Обратясь к Бриггсу, она добавила: — Ваша дочь совершенно права. Она имеет право находиться здесь. Я позавтракаю внизу.
Сюзанна открыла рот, но, прежде чем она успела что-либо сказать, леди Камилла вышла из комнаты. Она держала голову высоко, и по ее лицу никто бы не догадался, какой удар ее гордости нанесло это датированное прошлым годом свидетельство о браке между Робертом Артуром Перкином Уорбеком, холостяком, и Сюзанной Анной Бриггс, девицей.
Бриггс молча посмотрел Камилле вслед. Когда она ушла, он напустился на Сюзанну.
— Да знай я, что ты так забудешься, дочка, я бы ни за что не позволил тебе прийти сюда, — упрекнул он ее.
— А с чего бы это мне не сказать ей, раз мне хочется? — сказала его дочь заносчиво и в то же время как бы обороняясь. — Чем я хуже ее? Не такая же, что ли?
— Нет, дочка, — ответил Бриггс торжественно.
