Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
С этой стороны будут проблемы! Как бы сейчас намекнуть этому Захарову, чтобы он больше эту вздорную бабу с собой не брал? Хотя еще неизвестно, кто кого взял. Может, как раз она его?».
— Конечно-конечно, — согласился Бурмистров, состроив убежденный вид. — Такие уникальные природные комплексы — лицо района, его богатство. Мы обязательно будем с этим разбираться. Жду от вас материалы, описания, карты…
Выпроводив наконец ученых, Дмитрий Сергеевич засунул руки в карманы брюк и подошел к окну. Вот ведь еще проблема. Ею тоже придется заниматься лично, потому что поручить некому.
Бурмистров вернулся к столу, нажал одну из кнопок селектора.
— Егор Владимирович, — небрежно, со смакованием некоторого ощущения власти, сказал он. — Наутро не планируйте никаких дел. По району проедем.
— Понял, — с готовностью отозвался низкий мужской голос. — Кого с собой возьмем?
— Никого, — отрезал Бурмистров. — Отправимся вдвоем, посмотрим кое-что, а уж потом будем решать.
— Что, проблемы какие-то на местах наклюнулись? — осторожно спросил собеседник.
— Вот и увидим, — сухо ответил Бурмистров.
Было в этом что-то низкое, но приятное. Например, возможность не объяснять, не отвечать на вопросы. Манипулировать людьми. Правда, взамен ты даешь возможность так же обращаться с тобой вышестоящему начальству. Собственно, все это временно, если ты настроен подниматься по служебной лестнице. Ты идешь вверх, и количество лиц, зависящих от тебя, увеличивается, а тех персон, которые могут указывать тебе, становится все меньше. Так думал глава Бобровского муниципального района Бурмистров.
"На следующее утро начальник правового отдела Коновалов явился к Бурмистрову в половине восьмого. Этот крупный грузный мужчина с густыми бровями и жестким взглядом был старше Бурмистрова лет на десять. Многие районные чиновники его побаивались.
