При необходимости они подключат компьютерную программу, которая позволит сделать вполне читаемым едва ли не любое изображение.
Потом наконец из ангара вышли двое. Они закурили, и ветер понес по полю снопы искр от их сигарет. Потом мужчины залезли в кабину, заработал мотор. Аварийная машина развернулась и все так же, только с габаритными огнями, уехала в сторону грунтовой дороги.
Седов проводил ее взглядом, закончил диктовать свой комментарий и снова повернулся на живот, чтобы продолжать наблюдение за ангарами. Такая активная ночная жизнь его заинтересовала. Он решил пролежать тут до пяти часов утра, а потом снова тайно проделать свой путь среди кустов.
Только теперь Седов услышал тихие шаги и хруст сухой травы под чьей-то ногой. Кто-то подходил справа к нему, а он проворонил приближение этого человека. Внутри все сжалось. Алексей почувствовал противный холодок, решил, что надо напасть первым, но тут на него обрушилось огромное тяжелое тело. Голова капитана едва не раскололась от страшного удара. Прежде чем провалиться в беспамятство, Седов подумал, что он подвел Гурова.
В голове было больно, ломота стояла нестерпимая, по затылку и шее текло что-то мокрое и теплое. Алексей понял, что его схватили за руки и волокут по траве. Значит, он был без сознания совсем недолго."
"Капитан даже слышал голоса двух мужчин. Один говорил, что надо пришить его, второй ругался и возражал, что и так уже много трупов. Нельзя привлекать нежелательное внимание к этому месту. Надо посоветоваться с хозяином, и пусть тот сам принимает решение.
Седов едва сдерживал стон. Его ноги волочились по траве. Потом мужчины остановились, раздался тихий скрип металлических петель. Чей-то голос сказал, что надо бы смазать их. Алексей попытался открыть глаза, но сделать это было практически невозможно. Боль огнем разливалась по всей его голове даже от движения мышц, поднимающих веки.
Дверь захлопнулась, теперь ноги капитана волочились по бетону. Потом его потащили влево, снова открылась какая-то дверь. Его бросили прямо на бетонный пол, но Алексей чудом упал лицом на руки. Его протащили по полу пару метров. Потом он почувствовал, что на его запястьях застегнулись наручники.
Шаги удалились, захлопнулась дверь. Наступила относительная тишина. Если не считать нестерпимой, громко орущей, пульсирующей боли в затылке и шума в голове.
Седов не сразу понял, что этот гул был реальным. Он раздавался не в его затылке, а где-то за стенами. Ему очень хотелось пить, плеснуть холодной воды на голову, зарыться лицом в снег, в лед. Алексей наконец-то разлепил глаза и различил слабенький свет. Тот падал откуда-то сверху, и капитан увидел свои руки. Они были в браслетах, а между ними проходила какая-то труба сантиметров тридцати в диаметре.