Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
Расслабьтесь… Закройте глаза… Слушайте только меня, на все остальное не обращайте внимания… И помните, что вы должны делать. Помните?
— Да-да, я помню! — поспешно кивнул Тихонов.
— Вот и хорошо. Так, встали… Руки должны быть вытянуты вперед, пальцы расставлены… Слушаем меня, только меня… Ваши руки теплые, вы спокойны, вас ничто не беспокоит, не волнует… Никакого стресса… Вы абсолютно спокойны…
Полковник Крячко бормотал ахинею, которую когда-то, в разное время, слышал в обрывках телепередач или в кино, а частично придумал сам.
— …Вы вспоминаете… ваша память возвращается к вам… — продолжал «колдовать» Станислав.
И тут, совершенно неожиданно для Крячко, Егор Тихонов, все так же продолжая вращать головой, забормотал:
— Да, я помню, помню… Идет мужик в защитном комбинезоне… Я вижу его сбоку… Он мне кого-то напоминает… Лица я не вижу, но походка знакомая, и осанка тоже… Ведь разные люди по-разному держатся… А этот шагает уверенно, все ему нипочем… Кажется, я его знаю… Надо только, чтобы он обернулся… обернулся…
Стас, пораженный услышанным, перестал шептать свои шарлатанские «заклинания», однако они Тихонову были уже не нужны: пенсионер действовал, что называется, в автономном режиме.
— Да, я почти уверен, что знаю его… — продолжал говорить он.
