Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
— Чиновники довели страну до ручки, тащат ее в пучину, продались американцам, развалили армию, органы внутренних дел. Мотивов хоть отбавляй. Я увидел вора и убил его из чувства ненависти.
Гуров ясно видел неприкрытый сарказм, откровенную издевку. Но почему этот человек так вел себя? Ответ мог быть только один: он прекрасно знал местные нравы и порядки, лучше других понимал, что никому верить нельзя. До бога высоко, до царя далеко — так, кажется, раньше говорили. Вот и этот московский полковник как приехал, так и уедет.
— Ладно, — согласился Гуров. — Можно ответить и так. Только объясните мне, Александр Иванович, почему же вы раньше никого из чиновников не убивали. Что именно в тот день переполнило чашу вашего справедливого терпения? Почему вы начали осуществлять свой террор именно тогда, не раньше и не позже?
— Так уж вышло. — Ершов нервно дернул плечом. — Слово за слово, и понеслось. Деталей я уже точно не помню.
— Хорошо, — решительно сказал Гуров. — Что вам нужно для того, чтобы вы поверили мне, убедились в том, что я хочу и могу вас спасти?
— Наверное, чтобы вы тоже начали их стрелять.
Глаза у него так и оставались темными, как будто зашторенными.
— Ладно, я вижу, что вы просто пока еще не готовы к откровенному разговору. — Гуров поднялся из-за стола. — По крайней мере, я посмотрел на вас. Вы на меня. А дальше будем работать. Единственная просьба к вам, Александр Иванович, не спешите на допросах у следователя взваливать на себя сразу всю вину и тщательно вынашиваемый умысел.
Гуров нажал кнопку на крышке стола."
"«Да, пока это только знакомство, — думал он, глядя, как конвойный уводил Ершова в камеру. — Крепкий человек этот майор, но что у него на уме, вот задача. А ведь через сутки следователь его арестует. Ершова поместят в следственный изолятор. А там контингент такой, что всякое может случиться.
Седов ждал полковника в той самой служебной «Волге», которую Рогозин закрепил за Гуровым.
