Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
А сколько у нас их в этом деле?
— Во-первых, это поле с ангарами, которое когда-то незаконно отвели под частный аэродром, хотя территория была природоохранная, — начал Седов. — Кому-то это было выгодно. Во-вторых, экологи никак эти места назад не вернут. Значит, кто-то до сих пор этого не допускает. В-третьих, этими землями заинтересовались строители, но и у них оттяпать территорию под коттеджную застройку никак не получается. Вот я и говорю, что никто эти ангары не может с места сдвинуть, потому что за ними стоят люди с большим весом.
— Необязательно люди с большим весом, — возразил Гуров. — Тут вполне могут быть замешаны просто очень солидные деньги. Не замыкайся ты на этих ангарах, на хорошо видимом! Причина никогда не лежит на поверхности. Хотя отрабатывать фирму, владеющую ангарами, мы все равно обязаны. Это я возьму на себя. Но ответы, которые я получу, никак не прольют света на причину убийства Бурмистрова. Еще сложнее привязать к этому гибель Корнейчука. Мы можем предположить, что убиты они одним и тем же человеком.
Подполковник выслушал чей-то доклад, потом коротко приказал что-то принести ему в кабинет.
Он с торжеством посмотрел на присутствующих и заявил:
— Я бы не стал убежденно говорить, Лев Иванович, что зацепок нет ни одной.
— Разрешите? — В дверях вырос молодой человек с короткой стрижкой и мощным подбородком. — Товарищ подполковник…
— Давай-давай, — перебил визитера Рогозин.
Молодой человек окинул присутствующих внимательным профессиональным взглядом, прошел через весь кабинет и протянул Рогозину тонкую пластиковую папку. Повинуясь молчаливому знаку, он повернулся и вышел.
Рогозин раскрыл папку и стал читать тоном лектора общества «Знание», некогда весьма популярного:
— Коновалов Егор Владимирович, шестьдесят восьмого года рождения, уроженец города Саратова. Окончил лицей номер три, поступил на театральный факультет Саратовской консерватории. — Рогозин мельком бросил взгляд в сторону Гурова и снова продолжил читать: — В восемьдесят девятом году, на четвертом курсе, бросил учебу и уехал в Самару, где поступил на юридический факультет университета.
