Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
Оля уже стала привыкать к слабому свету единственной запыленной лампочки, свисавшей на длинном проводе откуда-то сверху. Она уже различала железные стены вокруг и могла оценить размеры помещения. Это была комнатушка с бетонным грязным полом размером едва ли больше десяти квадратных метров.
Девушка вжалась спиной в теплую железную стену и попыталась отползти по каким-то старым одеялам и матрацам, которыми была покрыта кровать. Точнее сказать, это был деревянный щит, лежащий неизвестно на чем.
Дверь с ржавым скрежетом открылась.
В проеме возник мужской силуэт. Этот человек вошел и плотно закрыл за собой дверь. Оля опять увидела это лицо. Именно этот молодой мужчина высовывался из машины и спрашивал, как проехать куда-то. Бледное лицо, ледяные жесткие глаза и губы как прорезь. Оля чувствовала, что все ее тело до сих пор болело от его пальцев. Он бесцеремонно тащил ее в машину.
— Очухалась? — спросил парень высоким противным голосом.
Он подошел, потрогал пластиковую полоску, притягивающую кисть ее левой руки к спинке кровати, потом улыбнулся и сел рядом. Оля пискнула от страха и еще сильнее вжалась спиной в твердую стену.
— Ты что, боишься меня? — с глумливой улыбкой спросил парень. — Не надо. Я хороший, добрый. Вот пришел поговорить с тобой, успокоить. Может, ты есть хочешь или пить? В туалет приспичило, а?
— Чего тебе надо? — выдавила Оля через пересохшее горло.
— Да ты не бойся, — проговорил парень, откровенно разглядывая ее. — Ничего с тобой тут не случится. Не съедят тебя. Это временно, для пользы дела.
— Какого? Зачем? — Оля снова стала биться и дергать руку.
Она прекрасно видела, какими глазами этот парень на нее смотрел, как его грязный взгляд скользил по ее коленям, которые едва прикрывало короткое летнее платье. Он пялился на глубокий вырез, в котором виднелась ложбинка между грудей, буквально щупал ее тело взглядом, хотя и пытался успокоить.
Дурак! Такими словами не успокаивают! От них только еще страшнее становится!
Оля совсем потеряла над собой контроль. Ею овладела паника, она рвала руку, пыталась вскочить на кровати, но щит, на котором сидела пленница, вдруг стал съезжать, грозя опрокинуться. Еще немного, и она сломала бы себе привязанную руку.
Парень понял, что Олю охватила истерика. Он схватил ее, стал прижимать к грязной вонючей постели.
