Тормозные колодки жалобно завизжали, тормозной путь оказался длиннее, чем следовало бы, но все же машина остановилась вовремя. Вот только сзади раздавалось отчаянное шипенье гидравлических тормозов — на Мазура надвигался высоченный капот огромного трака, и скакнуть на машине на обочину уже слишком поздно, ничего не поделать…
Обошлось. Радиатор, казалось, отделяли от заднего бампера «Крузера» какие-то миллиметры — но не случилось и легкого касания. Внедорожники, не притормаживая, промчались метрах в двух от его капота, повернули на магистрали налево под самым носом отчаянно завизжавшей тормозами облезлой легковушки, испустившей длинный вопль клаксона.
Мазур высунулся и окно — стекло было опущено, поскольку кондиционер не работал. Из кабины трака выскочил высокий поджарый негр в потертых джинсах и черной майке, от избытка эмоций прямо-таки заплясал на дороге, показывая обеими руками «факи» давным-давно исчезнувшим из виду джипам. Потом подбежал к Мазуру — вертлявый такой, шебутной, с американским серебряным долларом на шее, на цепочке поверх майки — талисманом на удачу.
— Слышь, белый, бразза! — затараторил он. — Ты номера этих мазерфакеров не запомнил?
Номеров Мазур не запомнил, но хорошо рассмотрел, что джипы битком набиты здоровенными белыми мужиками в одинаковых куртках цвета хаки, с одинаковой эмблемой пониже левого плеча. Эта эмблема была ему незнакома, но, учитывая здешние реалии, это могли быть только охранники с шахты. Куда, надо полагать, наконец-то дошло известие о событиях в Лубебо — то ли кто-то, отыскав машину у того же Масабы, доехал до родного рудника, то ли кто-то сгоряча пешком по бездорожью рванул.
— Мазерфакеры! — орал негр, приплясывая от переполнявших его чувств. — Так ты не помнишь номеров, бразза? Поговорю с братьями, мы им заделаем козью морду, ни мамы, ни девки не узнают!
Судя по выговору и специфическим словечкам, это был не местный негр, а американский — коего нынче политкорректности ради положено именовать афроамериканцем. Вообще-то сейчас это словечко подходило как нельзя лучше — и американец, и в Африке.
— Уроды! — разорялся негр, выпустив череду словечек, которых Мазур не понял, ни одного — скорее всего, специфические матерки американских черных, — а штатовскому сленгу его никогда и не учили. Учено выражаясь, эндемические словечки, то бишь свойственные лишь какой-то определенной местности.
— Бабушку родную им трахать, а не на трассу соваться! — не унимался негр. — Я ж тебе, бразза, чуть в зад не въехал, а я в зад только шлюхам въезжаю, на трассе сроду так не лопухался. Стукнул бы тебе в зад, встал бы на бабки — и позорно вдобавок.