Чашка чая напитывала приятное тепло, смешиваясь с ароматом осенних листьев, который повеял от открытой двери кофейни. Я сидела на террасе торгового центра, где яркие огня Нового года мерцали вдали. Волшебная атмосфера зимы и праздника накрывала меня теплом и надеждой - новый год обещает быть необычным и прекрасным....
"
"Мы с Джоси на этих каникулах еще больше сдружились. Так получилось, что мы случайно встретились на улице недалеко от ее общежития и разговорились, а потом начали переписываться в соцсети.
В период отсутствия Доминика, это общение помогало мне хоть немного отвлечься, хоть и с Джоси мы общались в основном на отстраненные темы. То есть, я не лезла в личные дела девушки и, тем более, не спрашивала, почему они с Обеном расстались. Отдаленно ощущала, что для Джоси эта тема была болезненной. Наверное, она действительно любила Турнье.
«Готова. Ты завтра будешь в Сорбонне?» — написала сообщение.
Читая учебники, я еще немного попереписывалась с Джоси. Около полночи, уже полностью уставшая после трудного дня, я попрощалась с девушкой и, как обычно, обняв подушку Доминика, легла спать. Заснула мгновенно, но даже сквозь сон уловила тихое жужжание телефона.
«Спишь?».
«Нет» — тут же написала.
Прошло буквально несколько секунд и телефон опять зажужжал. На этот раз по той причине, что Моно звонил по видеосвязи. Я растерянно встрепенулась и попыталась пальцами пригладить волосы, ведь перед Моно хотелось выглядеть хорошо. Особенно, если учесть то, что по видеосвязи нам удавалось крайне редко поговорить, но понимая, что так быстро я навряд ли смогла бы привести себя в порядок, решила не акцентировать на этом внимания и просто ответила на звонок.
— Привет, — я застенчиво улыбнулась, убирая свободную ладонь вниз, хотя так сильно хотелось опять пригладить волосы.
Доминик, судя по всему, находился в своем номере. Отдаленно я увидела просторную комнату с небольшим количеством мебели, но с панорамным окном и огромной кроватью, вот только на все это сейчас не обращала внимания. Смотрела на Моно. Он был одет в идеально выглаженную белоснежную рубашку.
Когда Доминик был одет так, он мне казался совершенно другим человеком. И, нет, не из-за одежды. От него, будто бы само по себе исходила строгая жесткость.
— Ты спала, — Доминик пальцами ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на белоснежной, идеально выглаженной рубашке.
Сейчас он так же внимательно рассматривал меня.
