Чашка чая напитывала приятное тепло, смешиваясь с ароматом осенних листьев, который повеял от открытой двери кофейни. Я сидела на террасе торгового центра, где яркие огня Нового года мерцали вдали. Волшебная атмосфера зимы и праздника накрывала меня теплом и надеждой - новый год обещает быть необычным и прекрасным....
Вместо этого предложила Моно проехаться по Парижу и заехать в булочную. Там сладости не хуже.
Поскольку ресторан, в котором мы обедали, находился в западной части города, некоторое время мы именно тут ездили. Я смотрела в окно и хмурилась.
— Слушай, а что с поисками тела Реми? — решила спросить.
— Еще не нашли.
— Это я понимаю. Иначе бы ты мне рассказал. Я имею ввиду, сколько еще ты будешь искать? Я слышала, что там и так все перерыто, — мне было не по себе говорить нечто такое. По сути, я намекала Доминику на то, что уже бесполезно искать останки его брата и по тяжести возникшей в машине я ощутила, что ему это не понравилось.
— Его тело будут искать пока не найдут, — коротко бросил парень.
Я прикусила губу, а потом отвернулась к окну. Скользя взглядом по ряду небольших магазинчиков, находящихся на первых этажах старых и архитектурно красивых пятиэтажек, я спросила:
— Ты его, правда, так сильно любил?
Доминик ничего не ответил. Лишь сильнее сжал руль, а я быстро осеклась и будто в наказание до боли прикусила себе губу.
От прошлой жизни у Доминика осталось мало вещей. Пока он был в колонии, почти все было выброшено или сожжено, а имущество растащено."
"Из вещей Реми осталось лишь то, что вместилось в довольно небольшую коробку. Там несколько тетрадей, одна футболка, пара дисков и остальные безделушки, но Доминик ко всему этому относился очень бережно. Вплоть до того, что коробку он лично плотно обмотал в пленку, чтобы вещи не отсырели, после чего отнес ее на чердак в такое место, где ее не примнут другие ящики.
Доминик действительно очень сильно любил брата.
Даже у меня в сознании оседала разъедающая горечь, когда я вспоминала, как Моно спросил, сильно ли больно было Реми перед смертью.
Сердце заныло и я захотела рассказать про Эжена, но сдержалась, так как осознавала насколько глупо прозвучат мои слова. Даже не так. Скорее, они окажутся издевкой или той самой солью, которую я высыплю прямо на рану.
Нет, пока я сама не буду уверена в своих догадках, лучше не затрагивать настолько острые темы.
Если честно, я до сих пор считала, что ошибалась, ведь нечто такое казалось просто невозможным.
* * *Еще до того, как мы вернулись домой, я позвонила маме и сказала, что этим вечером я заеду к ней вместе с моим женихом.
— Ну, наконец-то, — в голосе мамы появились нотки радости. — А я уже и не надеялась, что ты нас познакомишь.
