Жанр
В дымчато-синем зале ЧОПа "Заря", атмосфера которой напоминает ночной город за закрытыми ставнями, все еще тихо и печально. После очередной остановки — заказчики обычно спешат уйти, чтобы не портить вечерний шанс на отдых. Мужичок с барной стойки лишь отвлекает взгляды клиентов своим неуклюжим криком, но никто не уделяет ему внимания....
Я выстрелил снова — целился под колено, ближе к самой тонкой части чудовища. Попал по касательной, отколов кусок толщиной с человеческую руку, но этого было мало. Горгулья, зацепила простыню, упавшую ей на голову, и перешла на второй режим бешенства. Бросилась на Захара, неудачно застрявшего костылем в какой-то трещине.
Я не успевал — отстрелял все заряды дробовика, подтянул всех: Ларса, Муху, мэйна, вырвал из перекрытия толстенный стальной двутавр, обрушил на каменного монстра, но лишь немного сбил его с курса.
Банши не успевала, копалась в подсумке, ища то, что подойдет и не угробит и нас вместе с тварью.
Помятая, искореженная каменная глыба все-таки ударила нашего железного человека. Захар тоже ударил, замахнулся крюком, высек искры из уродливой башки, а потом в него прилетела лапа и чуть ли не сложила его пополам, перебив позвоночник.
У меня в глазах потемнело! Боль, ярость, отчаянье, ненависть к чудовищу — все это смешалось, пропитываясь эмоциями моих фобосов, резонирующих на моих чувствах, как на оголенном нерве.
Каменная статуя, как высохшая на солнце глиняная фигурка, лопнула и осыпалась на пол, подняв вокруг облако пыли.
Опустошенный я сам чуть не осел на пол, перетерпел, чувствуя, как заряд сил медленно, но верно восстанавливается, а оглушенные фобосы приходят в себя.
Гидеон уже был возле Захара. Ворчал, ругался на старика за нерасторопность, вкалывая и вливая в него, похоже, все, что у него было. Закончив с эликсирами, положил голову друга себе на колени, закрыл глаза и начал читать молитву, погружаясь в транс. Я услышал слабый шепот Захара, что он не чувствует ног.
Оглянулся, выискивая Стечу — здоровяк уже был на ногах, рычал и кривился, пытаясь сквозь боль вправить вывихнутое, а, может, и сломанное плечо.
— Ведь… ххррр… — раздался и сразу же оборвался крик Киянки со стороны выхода во двор.
Девчушка, которую он пытался спасти, выглядела уже иначе. Все те же лохмотья, вот только вместо затравленного и испуганного взгляда, кровожадная ухмылка.
