В мирном лесу поднялся шум, но это не было обычным днем. Трава проросла под ноги, позволяя шагать свободно, словно в сказочной мечте. Искры звезды исчезли последние воспоминания о "соплях", и теперь чётко наступило время командирований. Анна дрожала от волнения, осматривая новых战友们，她的心跳与周围沉静的气氛交织在一起。...
Гарнизон Люцифера держался в строгости, он проводил опросы жестко, заставляя провинившихся показывать технику светового боя — применения белоснежного луча из ладоней, универсального способа для ослепления врага. А генерировать энергию силы получалось на первых этапах обучения далеко не у всех.
И хотя Ханна считалась одной из лучших, все равно накрывал мандраж с головой. Поэтому её не устраивало бормотание Анны в ночь перед важным опросом.
— Ладно, — ангелесса шумно выдохнула, проводя пальцами по волосам и наблюдая за этим, после чего направила нейтральный взгляд на болтунью.
— Да, — часто и быстро кивая головой, Анна улыбнулась, встав с постели девушки. — Ну пока тогда.
— До скорого!
Дружелюбно попрощалась Ханна и, как только подруга исчезла из жилища, разлеглась в своих покоях, расширив глаза в потолок. Источник информации перестал её вещать. Осталось переварить сказанное…
Ханна взяла подушку и вжала в лицо, что-то невнятно промычав.
***
После успешного ответа на опросе солдаты гарнизона Люцифера наблюдали за мучениями тех, кто не смог воспроизвести текст слов командующего. Ими оказались Акобель и Нороцит — два ангела, пренебрёгших зубрежкой. Теперь они старательно концентрировали внимание на создании белого свечения из ладони. Как и архангел.
Волнующаяся за судьбу спутника Анабель кусала кулаки, которые от её же лица отводила Ханна, награждая суровым взглядом.
— Орлы, может всё-таки было проще меня слушать, чем болтать о чём-то ином? — усмехаясь, поинтересовался Люцифер. — Я знал, что именно ваш дуэт провалит опрос.
— Простите, командир, но вы нам мешаете сосредоточиться, — всполошился Акобель, и Нороцит согласился с ним.
— А я специально. Усложняю вам жизнь.
Поодаль от него хмыкнула Ханна, став шептать на ухо Анабель.
— Кто бы говорил, лучше б свою облегчил.
Собеседница изогнула брови, посмотрев на ангелессу с любопытством, и та прикрыла глаза, пожав плечами. После чего проследила за отвлечённостью архангела на двух провинившихся и продолжила.
— Мне Аммит рассказывала, что он какой-то замкнутый, будто прячет что-то. Какую-то часть прошлого. Ни в какую не говорит.
— Что может быть такого, о чем нельзя болтать?
— Не знаю. Аммит подробностями не наделила.
