Оливье с трудом протиснулся в кухню и водрузил на разделочный столик две порции картофельной запеканки с мясом и пару бумажных пакетов.
— Я ошиблась, — пробормотала Руфь, — это всего лишь две старые кошелки.
— Стерва, — смачно выразился Габри.
— Потаскуха, — парировала Руфь. — Что там внутри?
— Для тебя, моя любимая мочалочка «Брилло»…
Габри схватил пакеты, широким жестом безумного фокусника перевернул их и встряхнул. На стол посыпались пакетики с чипсами, жестянки с орехами кешью, шоколадки ручной работы от «Шоколадного дома Мариэль» в Сен-Реми. Здесь же было лакричное ассорти, сыр Святого Андрея, драже «желе-бобы» и пирожные Джо Луиса. По полу со стуком покатились сладости «Лун мунз» в форме полумесяца.
— Золото! — закричала Клара, приседая на корточки и обеими руками сгребая смешные и потрясающе вкусные пирожные с кремом. — Мое, все мое.
— А я считала тебя шокоголиком, — призналась Мирна, подбирая превосходные шоколадные конфеты с ликерным кремом, любовно изготовленные мадам Мариэль.
— В шторм любая гавань хороша. — Клара сорвала целлофановую обертку с пирожных и не мешкая сунула одно из них в рот, ухитрившись проглотить сразу половину и не подавиться. Вторая половина размазалась у нее по лицу и волосам. — Сто лет не ела такой вкуснотищи! Нет, правда.
— Знаешь, а они тебе очень идут, — заявил Габри, внимательно рассматривая Клару, которая выглядела так, словно оказалась в булочной в момент взрыва.
— Я принесла пакеты, — сообщила Руфь, указывая на разделочный столик.
Около него стоял Питер, повернувшись к гостям спиной, и спина эта, напряженная и выразительная, была столь нехарактерной для него. Его мать наконец могла бы им гордиться, настолько впечатляющей была его поза с физической и эмоциональной точки зрения.
— Кому что, заказывайте.
Питер сыпал рублеными словами, обращаясь к полкам на стене. За его спиной гости обменялись недоумевающими взглядами, чего он, понятно, видеть не мог. Габри смахнул остатки пирожного с прически Клары и многозначительно кивнул в сторону Питера. Клара пожала плечами и моментально осознала, что только что совершила предательство. Одним небрежным движением она дистанцировалась от его непонятного поведения, и это при том, что сама стала его причиной. Как раз перед тем как начали собираться гости, она рассказала Питеру о своем приключении с Гамашем. Оживленная и взволнованная, она тараторила без умолку, описывая свои злоключения с коробкой, хождение по лесу и восхитительный подъем по лестнице в засидку. И за этим безудержным валом слов и впечатлений не сразу заметила, что он ведет себя непривычно тихо.