Гамаш смотрел, как мелькнул и исчез среди кленов и вишен золотистый хвост, и чувствовал, что сердце у него разрывается от жалости. Через несколько минут на крыльце появилась Клара и позвала Люси. Донесся несчастный, одинокий лай. Гамаш увидел, как Клара углубилась в лес и через мгновение вернулась. За ней, опустив голову, медленно плелась Люси. Хвост ее понуро повис.
Прошедшую ночь Клара спала вполглаза, скорее, дремала, просыпаясь каждый час от внезапной слабости, которая стало уже привычной. Утрата. Она больше не походила на пронзительный крик, превратившись в сдавленный стон, терзавший душу. Они с Питером снова разговорились, когда мыли тарелки на кухне, пока остальные сидели в гостиной, обсуждая вероятность того, что Джейн все-таки убили.
— Прости меня, — извинилась Клара, держа посудное полотенце и принимая из рук Питера теплые мокрые тарелки. — Мне следовало сразу же рассказать тебе о разговоре с Гамашем.
— Почему же ты этого не сделала?
— На самом деле это очень плохо, Клара. Не значит ли это, что ты мне не доверяешь?
Он впился взглядом в ее лицо, его льдисто-голубые глаза оставались напряженными и холодными. Она понимала, что должна рассказать ему все, должна рассказать, как сильно его любит, доверяет ему и нуждается в нем. Но что-то удержало ее. И вот снова. Повисла тишина. Воцарилось молчание. Что-то опять осталось недосказанным. «Неужели так все и начинается?» — думала Клара. Неужели так и возникает пропасть между двумя людьми, заполненная не комфортом, уютом и близостью, а недосказанностью и многословием?
Вот и сейчас ее возлюбленный ушел в себя, закрылся на замок. Превратился в камень. Неподвижный и холодный.
Именно в это время в кухню и вошел Бен, застав их в момент более интимный, чем сексуальная близость. Их гнев и боль проступили и стали видны невооруженным глазом. Бен, запинаясь, промямлил нечто невразумительное и, пятясь, сбежал из кухни, причем у него был вид ребенка, заставшего родителей за каким-то постыдным занятием.
В ту ночь, после того как гости разошлись, Клара произнесла слова, которые, она знала, страстно жаждал услышать Питер. Она сказала, что полностью доверяет ему и очень его любит. Сказала, что сожалеет о том, что произошло между ними и что она очень благодарна ему за терпение, которое он проявил, когда она так страдала от боли, вызванной гибелью Джейн. И еще она попросила у него прощения. И он простил ее. А потом они лежали обнявшись, пока их дыхание, слившись воедино, не стало глубоким и ровным.
Но что-то все равно осталось недосказанным.
На следующее утро Клара поднялась ни свет ни заря, выпустила Люси на улицу и принялась печь Питеру блины с кленовым сиропом и беконом. Запах жареной канадской ветчины и свежего кофе разбудил Питера.