Автор
Отец получает панический звонок от дочери: она уверена, что совершила убийство. Разворачивается напряженная история семейных тайн, где каждый персонаж скрывает свою версию произошедшего. Роман исследует, как ложь и молчание разрушают близких людей, и раскрывает истину, которая перевернет...
Раздел Chitat.online для книги «Что-то между нами» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Отец получает панический звонок от дочери: она уверена, что совершила убийство. Разворачивается напряженная история семейных тайн, где каждый персонаж скрывает свою версию произошедшего. Роман исследует, как ложь и молчание разрушают близких людей, и раскрывает истину, которая перевернет...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Отец получает панический звонок от дочери: она уверена, что совершила убийство. Разворачивается напряженная история семейных тайн, где каждый персонаж скрывает свою версию произошедшего. Роман исследует, как ложь и молчание разрушают близких людей, и раскрывает истину, которая перевернет...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но постойте, а как она думала? Что скажет, мол, милый, ты станешь папочкой, и я тут же этим проникнусь? Кажется, этот вопрос я тоже задаю вслух. После него Томка и отъезжает повторно. Хорошо хоть успеваю ее подхватить. Переношу на диван. Укладываю, и даже подушку подсовываю под голову, прежде чем силы покидают меня самого. Сползаю на пол. В груди болезненно колотится. С чего? Я не знаю. Ну, даже если она и беременна, что это меняет? Будет ребенок. Я его без проблем подниму. А то, что я не хотел больше с Томкой детей… Так это скорее из-за Эмилии. Я… Что? Реально подумывал о том, чтобы развестись и остаться с рыжей? Нет. Или…"
"Растираю будто окаменевшие мышцы лица. Тошно – хоть в петлю лезь, а тут еще Томкина псина тявкает, как дурная.
– Какая вероятность того, что ты ошиблась?
– Минимальная! И не проси. Аборт я делать не буду!
– Если у тебя так давление фигачит, беременность может быть опасна, – сглотнув, замечаю я.
– Ничего. Я рискну.
– Для чего, Том? Зачем? Ты родишь… Тебе сколько будет? Сорок три? А у тебя наследственность какая, забыла?
– Знаешь что, Воинов? Если ты хочешь заставить меня избавиться от ребенка, то так и скажи! Мы оба понимаем, что тобой движет отнюдь не беспокойство о моем здоровье.
– А как ты хотела, блядь, Том? Я тебе русским языком сказал – на хер мне не нужны дети! И что мы имеем? Ты залетела, наплевав на все, что я говорил.
– Думаешь, я специально?! Да за кого ты меня принимаешь?
– Не ори. У тебя давление, забыла? – Отыгрываю назад. – Милка, кстати, где?
– С Юркой где-то. Они встречаются, помнишь?
Киваю. Был тут этот Юрка. Виделись. Я бы по доброй воле к Милке его на пушечный выстрел не подпустил. Но мнение отца у нас не в авторитете, так что…
– На какое время ты записалась к врачу?
– А что? Будешь цербером возле меня сидеть?
Глотаю вертящиеся на языке колкости. Не хочу ее лишний раз волновать. Потому что наследственность у Томки и впрямь херовая. У ее матери тромб оторвался, когда той еще и пятидесяти не было. Не спасли.
– Просто с тобой поеду. Так что?
– Записалась прямо с утра.
– Тебе помочь добраться до спальни?
– Помоги, – соглашается, шмыгнув носом. Идем по лестнице, как два пенсионера. Рожать она надумала, ага. Да если так пойдет, я к дому на девять месяцев буду прикован, потому что хрен прощу себя, если что-то с этой дурой случится. И как тогда быть с Эмилией? С гребаной совестью? Ведь одно дело – гулять от жены, когда у вас на этот счет свои негласные договоренности, и совсем другое – от беременной жены, надеющейся, что этот ребенок сплотит ваш разваливающийся на части брак.
На душе погано. Чувство обреченности распирает грудную клетку и подкатывает тошнотой к горлу. Но хер я так просто сдамся. Просто надо немного времени, чтобы пересобрать перевернувшуюся с ног на голову действительность.
