Автор
В глухом углу большого города бродит одиссея молодого парня, застрявшего между двух миров — школьной реальности и незримой мечты о новом. Здесь каждый встречает врага и друга на каждом шагу, а городской шум кажется вечным тихим зовом призраков прошлого. Марьяна теряет путь в этой суете, но не даст забыть о своей миссии и верности самому себе — будь то битва за контроль над собственной жизнью или поиск того, что привязывает его к этим стенам....
– Желаете что-нибудь к кофе?
Просто не приемная, а кофейня. Марьяна покосилась на стоящую на столике вазу с россыпью серебристых и золотистых шариков.
– Спасибо, я угощусь конфетой, – Марьяна взяла золотистый шарик, развернула и отправила в рот. И шоколад высшего качества! – Скажите, Герман Гергардович скоро освободится?
– Германа Гергардовича еще нет в офисе. Он на деловой встрече.
– Но мне назначено!
– Он скоро приедет, – все так же ровно отозвалась секретарша.
А вот это уже, Герман Гергардович, не соответствует высоким принципам организации вашего офиса! Или с журналистами можно не церемониться?! Куда они денутся, дождутся, так? Марьяна пила кофе, уже не чувствуя его бодрящей терпкости, и медленно закипала.
***
Господин Тамм явился с опозданием на сорок минут. За это время Марьяна успела вскипеть минимум трижды. Но решила уже из принципа дождаться дражайшего Германа Гергардовича. И показать ему, что «Не церемониться с журналистами» – это в корне неправильная концепция.
Он вошел в собственную приемную стремительно.
Тамм был с бородой. «А ты такой мужчина с бородой…» – совершенно некстати зазвучало в голове. Почему все последние фото Тамма были с абсолютно гладким лицом?! Или это Марьяна не потрудилась порыться в его снимках? Не может быть, чтобы там – Там-м-м-м – не было ни одного снимка, отражающего его теперешний внешний вид. Минус один балл за недостаточную подготовку, Марьяна Левандовская!
Надо сказать, что борода господину Тамму шла.
У Германа Тамма на лице была настоящая красивая мужская борода – темно-русая, гладкая, ухоженная. А сам господин Тамм оказался довольно высоким, широкоплечим, поджарым, без малейшего намека на пузцо.
Он стремительно прошел к двери кабинета, на ходу бросив секретарю:
– Кофе.
Так. Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! Как будто Марьяны тут вовсе нет.
– Добрый день, Герман Гергардович.
Он так же стремительно обернулся уже от двери в свой кабинет.
