Я… я, наверное, сейчас не смогу.
Марьяна почувствовала, что улыбается. Несмотря на весь драматизм, даже трагизм рассказа Германа она не могла не восхищаться тем, как он… Какой он весь!
– Какой же ты балбес, – с наслаждением произнесла она. Потянула его волосы, заставляя поднять лицо. – Пойдем в постель, разденемся, обнимемся, я буду гладить тебя по голове. Будем молчать. Или разговаривать. Там решим. Давай, вставай.
Он какое-то время смотрел на нее, запрокинув голову. А потом взял ее за талию чуть толкнул, заставляя сделать шаг назад – и встал. Крепко взял за руку.
– Отличный план. Пойдем.
***
Герман не помнил, когда ему было так хорошо. Опять эти когда… К черту их. Никогда не было так хорошо – и точка. Потому что Герман вдруг впервые ни о чем не думал. Он лежал в постели с женщиной. Он обнимал ее, чувствуя всем телом – из одежды на них обоих остались только трусы. Ее пальцы гладили его по голове – затылок, виски, везде. Ее пальцы зарывались в его волосы, а потом просто гладили сверху.
И все. И никаких мыслей в голове. Ни одной. Только удовольствие от прикосновения ее рук. От того, как ее тело прижималось к его телу. Оказывается, этого так много, что большего уже и не надо. Просто обнимать женщину, чувствовать ее руки. Чувствовать, что ты ей… небезразличен. По-настоящему. А не потому что ты Герман Тамм, владелец заводов, газет, пароходов. И вообще – несмотря ни на что.
Герман вздохнул, прижал к себе Марьяну крепче. И неожиданно спросил:
– Презираешь меня?"
"Он сам чувствовал всю глупость и неуместность этого вопроса. Который никогда и никому не задавал. Ему бы это даже в голову раньше не пришло – о таком спрашивать. А теперь Герман с волнением ждал ответа. А ответом была тишина. Почему-то вдруг заныло сердце.
Марьяна вздохнула – и снова погладила его по затылку.
– Хотела тебя снова обозвать, но поняла, что это бессмысленно сегодня. Ответ – нет. Но если хочешь еще о чем-то меня спросить – спрашивай.
Он прижался подбородком к ее макушке. Подумал о том, что никогда даже не мог предположить, что будет лежать в одних трусах и просто обниматься с красивой женщиной. С женщиной, которая… которая… которая…
Окончательная формулировка этой мысли оказалась слишком сложной для Германа в его нынешнем состоянии, и он, убаюканный мерным движением женских пальцев на своем затылке, уснул.
***
Проснулась Марьяна от звонка будильника на мобильном. И это был нее будильник, а телефон… Германа. Вчерашний день стремительно стал разворачиваться перед ней. Марьяна понимала, что просто не представляет, что сейчас будет. Кто с ней проснулся в одной постели. Вчерашняя уверенность исчезла. Вместо нее была пустота.
– Доброе утро, – раздалось хриплое за ее спиной.