Автор
В глухом углу большого города бродит одиссея молодого парня, застрявшего между двух миров — школьной реальности и незримой мечты о новом. Здесь каждый встречает врага и друга на каждом шагу, а городской шум кажется вечным тихим зовом призраков прошлого. Марьяна теряет путь в этой суете, но не даст забыть о своей миссии и верности самому себе — будь то битва за контроль над собственной жизнью или поиск того, что привязывает его к этим стенам....
Теперь к причинам скандалов добавились еще и негодные няни и жалобы о том, как Лине с ними трудно. После того, как с последней няней у Лины вышла самая настоящая драка, Герман понял, что дело совсем труба. Его красавица Лина превратилась в неуравновешенную и неопрятную женщину, у которой разгон от апатии до истерики – десять секунд.
Он позвонил первой няне, извинился за поведение Лины и пригласил снова работать. А сам взял Лину за руку и повел ее к психотерапевту. Потому что его семейная жизнь на глазах превращалась в какой-то неконтролируемый треш.
После консультации с психотерапевтом Герман узнал новое для себя понятие – послеродовая депрессия. А после того, как имел неосторожность усомниться в таком диагнозе – еще и получил лекцию.
Ладно, черт с ней, пусть будет депрессия. Женщины как-то веками без этого рожали, но его Лина такая вот... особенная. Или современные бабы в принципе измельчали. Герман оплатил консультацию и выписанные врачом антидепрессанты.
Таблетки помогли. Так Герману казалось.
Герман выдохнул. Решил, что все начало налаживаться. И можно снова окунуться с головой в работу.
А все двигалось ровно в противоположном направлении.
Он был тогда в командировке. Ему позвонили уже из полиции, которую вызвали соседи, среагировав на плач ребенка. Приехали полиция и скорая, квартиру вскрыли.
И было даже возбуждено уголовное дело в связи с подозрительными обстоятельствами смерти, и назначено вскрытие, и после него – заключение судебно-медицинской экспертизы о том, что смерть наступила в результате передозировки лекарственного средства. Герман не вчитывался особо в это заключение.
Он вообще тогда существовал на каком-то рефлексе. Делал тот минимум, что необходим.
"А потом, в какой-то момент, спустя, наверное, год или что-то около этого, сидя со стаканом виски в руке в тихой темной квартире – няня ушла, Костя спал – Герман вдруг задохнулся, захлебнулся, скорчился.
