«Что опять такое? У кого хватило наглости тревожить хозяйку глубокой ночью?»
Стук повторился.
«Выгоню без рекомендаций».
Каннингем безошибочно поднял брюки из лежавшей на полу тёмной груды и, натянув их, подошёл к двери одновременно с новым стуком. Резко дёрнул ручку и очутился нос к носу с Джеймсом Райли.
— Что тебе нужно? — Говорить с угрожающим раздражением и не моргать ослеплённой совой от ударившего по глазам света свечи было непросто, однако Каннингем справился.
— Доброй ночи. — Было невозможно разобрать не привыкшими к свету глазами все нюансы выражения лица Райли, а голос его, как обычно, звучал с раздражающей сдержанностью. — Я только хотел убедиться, что с леди Каннингем всё хорошо.
— С ней всё прекрасно, — процедил Каннингем, — и держать свечку не требуется. Ступай.
Однако Райли остался, и от следующей его фразы дохнуло таким же холодом, как от странного голубого огонька совсем недавно.
— Вы уверены?
— В чём? — Каннингем высокомерно приподнял голову.
— В том, что она не возражает против вашего присутствия.
Это было уже слишком.
— Забываешься, Джейми, — с угрозой выплюнул Каннингем.
— Нет. — Тон Райли не переменился ни в единой ноте. — И тебе советую помнить, Сандро, кто из нас всегда выбивал десять из десяти.
Каннингем гневно раздул ноздри: это что же, угроза?
— Пошёл вон! — негромко, но яростно рыкнул он.
На этот раз Райли послушался. Едва заметно кивнул, обозначив требуемое по этикету проявление вежливости, и удалился с оскорбительно королевским достоинством.
А Каннингем, проводив его пылающим взглядом, почти захлопнул дверь и широким шагом подошёл к кровати.
Мэриан спала, всё такая же озябшая и уязвимая. Опершись коленом на постель, Каннингем долго смотрел на неё и наконец с чувством выдохнул:
— Мерзавец!
Всё снова пошло не по плану, но теперь не из-за роз, а из-за невесть зачем пришедшего и слишком много о себе возомнившего Джейми.
— Ну, погоди у меня! — зло пообещал Каннингем.
Затем вздохнул, силой воли обуздывая чувства, ловко высвободил одеяло и укрыл спящую. В порыве нелепой заботы склонился, чтобы подоткнуть края, да так и замер.
Конечно, в полумраке ему вполне могла привидеться нежная улыбка, тронувшая губы Мэриан. Но вот имя, которое сорвалось с этих губ, не померещилось точно.
«Вот, значит, как».
Неторопливо, как змея разворачивает кольца перед броском, Каннингем распрямился. Обвёл спальню невидящим взглядом; между бровей у него залегла глубокая складка.
Десять из десяти? Что же, с той поры многое изменилось.
Каннингем недобро усмехнулся и начал без суеты одеваться.
Глава 89
Просыпаться оттого, что у тебя адски болит голова, а во рту будто кошки наблевали, однозначно один из самых мерзких способов.