Автор
Бригита поднимает голову — и вдруг замечает, как кто-то наблюдает за ней издалека. Довольно быстро она понимает: это явно следователь, наблюдая, вероятно, что происходит ночью. В дожде. Это описание создает атмосферу напряженного расследования в необычной обстановке.
Он переспросил:
— Надо было? Что ты такое говоришь?
Нилс все еще пристально смотрел ей в лицо. Он даже немного налег грудью на край стола. Бригите трудно было заговорить под этим тяжелым взглядом.
— Почему ты так нехорошо смотришь, даже мурашки по спине… Нилс…
Он потянулся за бутылкой, налил себе второй стакан.
— Не пей натощак, погоди, Нилс! Я приготовлю поесть. Я сейчас.
Она вскочила, принялась хозяйничать. Нарезала копченую грудинку, поставила жарить. Осколки разбитой посуды хрустели под ее туфлями, пока она хлопотала у стола и у газовой плиты.
Нилс посмотрел на ручные часы.
— Ты вправду сейчас уедешь, Нилс?
— Да, я уеду.
— Посмотри на меня. Зачем ты так уставился на плиту, на пламя? Что ты там увидел, Нилс?
Он молчал, она заговорила опять:
— Ты же… вернешься, Нилс?
— Не знаю.
— И ты сможешь вообще никогда больше не вернуться?
— Смогу.
— И забыть меня? Совсем забыть?
— Замолчи ты наконец!
Он встал, оттолкнул стул, на котором сидел. Закурил, вышел в комнату. Бригита пошла за ним, прижимая ладонь ко лбу. У нее разболелась голова.
Нилс что–то искал в ящике стола. В зубах у него дымилась папироса.
Бригита села на кровать. Потерла лоб. Нилс вышел в другую комнату. И там он искал что–то на книжной полке. Нилс… он уезжает… И это сейчас было Бригите безразлично.
"Бригита быстро разделась, залезла под одеяло, свернулась калачиком. Ее била дрожь, хотя в комнате было тепло. И болела, все сильнее болела голова.
Нилс, не глядя на нее, вышел из другой комнаты. Бригита тихо заговорила:
— Нилс, я не смогу уснуть. Дай мне, пожалуйста, снотворное! Барбамил. В аптечке на кухне, ну, помнишь, ты принимал, когда болел и не мог спать… И воды…
Нилс принес барбамил и воду. Поставил на ночной столик.
— Нилс, ты уходишь? Нилс… Ты не ответил… Почему ты смотришь на меня так странно, Нилс? Ну, иди… Я больше не встану, меня лихорадит… Запрешь дверь, у тебя же есть ключ… А мой повесь в прихожей на гвоздик, как всегда… Нилс…
Стоя в дверях, Нилс закурил вторую папиросу, повернулся и вышел, сжав кулаки и сунув их в карман.
Часть вторая
11
Оттомар Трушелис встал спозаранок, оделся, вышел во двор, поглядел: в доме Нилса Леи было темно, окна затворены.
