В забитом кафе скромное место свободно не осталось — мужчина ставит ногу на столик, привлекая к себе всеобщее внимание. Сидящий рядом девушка наблюдает за ним с легкой долей зловещего интереса. Вместе они создают удивительную парочку — чудо-чадо и чудовище в стиле современной фантастики, где обыденная жизнь может перерождаться в потрясающую сказку или ужасный кошмарь....
Он едва сдерживает озорную мальчишескую улыбку, поглядывая на мать, что сидит напротив, сложив руки на груди. Изучает нас.
В комнате тишина и только настенные часы громко тикают. На один тик секундной стрелки – канонада из артиллерийских орудий у меня в груди.
– Сынок, иди собак покорми, – наконец отмирает Любовь Михайловна. – Иди, иди, мы со стола пока уберем, – голос ровный, без угроз и фальшивых приторных ноток.
Поднимаясь, Дима легонько сжимает мое плечо в знак поддержки.
– Не волнуйся, она не кусается, – шепчет ободряюще мне на ухо и уходит, подмигивая в ответ на мой умоляющий взгляд не бросать меня один на один с его мамой.
Хлопает входная дверь, и мы опять остаемся в тишине, только теперь вдвоем.
– Любовь Михайловна, – поднимаю, наконец, глаза на женщину, и встречаюсь с ее теплыми, как у Димы, карими, – я понимаю, наш приезд оказался для вас неожиданным…
– Ну почему же. Дима без серьезных намерений женщину сюда бы не привез. Я давно заметила, что у него кто–то появился.
Вскидываю брови – давно? Месяца не прошло со дня нашего знакомства.
– Ты с Вероникой еще не встречалась?
– Вчера как раз познакомились, – вздыхаю, вспоминая концерт в приемной. Пока не понимаю, зачем в нашем разговоре жена Олега.
– Не очень она тебе, да? Своеобразная женщина. А она любит моего сына, я это вижу и чувствую. А Олег любит ее. Алиса пока не понимает этого, но думаю, ей нужно время.
Соглашаюсь легким кивком. Подросткам сложно принять чужого человека в семью в качестве половинки одного из родителей.
– Алисина мать уже третий раз замуж выскочила, не до дочки ей, по миру катается. Девочка себя брошенной чувствует, на Нику злится, на отца. Тяжело видеть, как ребенок без материнской любви страдает, да еще возраст такой... и характер.
– Дима любил Юлю, – продолжает Любовь Михайловна. ""Любил"" отзывается колючей ревностью в груди. – Смотрел на нее, как на божество какое, а она позволяла себя любить. Я в их отношения не вмешивалась, с советами не лезла, наоборот, поддерживала как могла.
""Потом"", как я понимаю, это то, что произошло с Дим Димычем, что исказило его внешность. Я до сих пор стесняюсь спросить, что за трагедия случилась с ним. Не понимаю, как можно не любить Диму? Он же идеальный! Или он такой только со мной и Мариной?
– ... И Дима остыл со временем, замкнулся.
