В забитом кафе скромное место свободно не осталось — мужчина ставит ногу на столик, привлекая к себе всеобщее внимание. Сидящий рядом девушка наблюдает за ним с легкой долей зловещего интереса. Вместе они создают удивительную парочку — чудо-чадо и чудовище в стиле современной фантастики, где обыденная жизнь может перерождаться в потрясающую сказку или ужасный кошмарь....
От своего не откажусь, не переживай, но с тобой жить не буду.
Выдергиваю руку, иду к двери.
– Ты… ты… – в спину.
– Ну, кто? – торможу, резко разворачиваюсь. – Договаривай! Урод? Квазимода? Я знаю, Юля. Как корабль назовешь, так он и поплывет. Я оправдываю свое название. И да, – добавляю. – Расходы исключительно на ребенка – питание, витамины, врачи и что там еще требуется. На этом все. Прощай.
Закрываю за собой дверь. Об нее тут же что–то грохочет, падает, рассыпается, звучат ругательства.
– Беременным нельзя нервничать, Юленька, – бросаю через плечо, спускаясь по лестнице.
На улице уже темно. Душно.
Сажусь в машину, завожу.
А теперь самое сложное – вернуть то, что потерял. Как? Честно, не знаю. Но я очень постараюсь.
Еду к своим девчонкам. Разговор предстоит долгий и тяжелый, а потому заезжаю в супермаркет, набираю два пакета вкусняшек. Эх, жаль, кафе уже закрыто, мороженое бы нам не помешало.
Подъезжаю к дому Лены. Даю себе пять минут настроиться и подобрать нужные слова.
– Это что еще за хрень? Какого?..
На моих глазах в подъезд только что вошел Веник. С веником из красных роз, млять! Бутылкой вина и большой розовой коробкой, явно подарок для Маришки. Через минуту в окне ее кухни загорается свет. Я вижу там ЕГО тень.
И… черт… я падаю в осадок. Она его позвала? Лена? Сама?
Не может она. Не верю!
32. Предложение и аллергия
– Елена –
Такси останавливается у нашего подъезда. Марина в дороге уснула – устала за день. Не сказала ни слова после отъезда от дома Любови Михайловны.
Расплачиваюсь с водителем, выношу из машины дочку и…
Ноги не идут домой. Будто преграда стоит. Опускаюсь на лавочку, прижимаю малышку к груди. Только когда начинает щекотать подбородок, замечаю, что плачу. Соленые слезы застилают глаза, катятся по щекам. И хорошо, что темно. Фонарь у подъезда светит строго на дверь, а до лавочки свет не достает.
Где–то гуляет молодежь, слышится смех, выкрики, и только вокруг нас тишина.
Втайне надеюсь, что Дима сейчас примчится сюда. Сгребет нас с дочкой в охапку, не обращая внимание на сопротивление с моей стороны. Прижмет к себе крепко–крепко и скажет, что Юля не от него беременна, а к нему пришла просто похвастаться своим положением.
Бред. Не ради хвастовства она искала его и обрывала телефоны…
Я сижу, Маришка тихо сопит, а Димы нет.
Он с НЕЙ.
