В забитом кафе скромное место свободно не осталось — мужчина ставит ногу на столик, привлекая к себе всеобщее внимание. Сидящий рядом девушка наблюдает за ним с легкой долей зловещего интереса. Вместе они создают удивительную парочку — чудо-чадо и чудовище в стиле современной фантастики, где обыденная жизнь может перерождаться в потрясающую сказку или ужасный кошмарь....
Приглаживаю густые черные брови, любуюсь длинными темно–коричневыми ресницами. Они не дрожат, лежат веером. И губы, эти чувственные полные губы, которые одним касанием выбивают у меня почву из–под ног, сейчас на мужественном красивом лице без намека на улыбку. Неужели тебе ничего не снится, хороший мой?
– Знаешь, Дим, я все время думаю… как хорошо, что ты приехал на обед в то кафе, а мы с Маришкой внепланово решили поесть мороженое. Мы ведь могли не встретиться… и у моей дочки не появился бы такой замечательный отец.
Ложусь головой ему на грудь, прикрываю глаза, задерживая насколько возможно слезинки ресницами.
– Леночка, – кто–то трогает меня за плечо.
Подскакиваю.
– Любовь Михайловна, – осматриваюсь, смахиваю мокроту со щеки. – А я тут…
Не слышала, когда она вошла. Улыбаюсь смущенно. На женщине лица нет, тоже плакала. Обнимаемся с ней, украдкой друг от друга стираем слезы.
– Ты иди домой, Леночка, я посижу с сыном. Врач разрешил остаться.
– А… нет… не могу… я останусь с Димой... А вы заберите себе Марину, если можете.
Она смотрит внимательно мне в глаза. Мудрая женщина, все–все понимает.
– Хорошо, заберу, не переживай.
Мы выходим вместе в коридор. Родственники все еще здесь. Олег в обнимку с женой, девочки наши. Обступили нас с Любовью Михайловной.
– Мама, как папа? Спит? – кнопка теребит меня за руку. Присаживаюсь перед ней на корточки.
– Папа спит. Дядя врач сказал, завтра проснется. Мариш, поедешь к бабе Любе в гости с ночевой? А я с папой здесь останусь для поддержки.
– Хорошо, – по–взрослому серьезно кивает. – Только ты его крепко–крепко держи.
– Обязательно, солнышко!
– И поцелуй его! Как в книжке про Аленький цветочек, помнишь? Поцелуешь и он сразу проснется!
– Помню, родная. Обязательно поцелую!
Буду целовать до тех пор, пока не проснется!
Обнимаемся с малышкой, прижимаюсь губами к щеке дочери, потом выпрямляюсь.
– Олег Дмитриевич…
– Лен, ну какой Дмитриевич, мы же не на работе, – морщится мужчина, – просто Олег.
– Ладно, – улыбаюсь. Так непривычно перестраиваться с шефа на брата любимого, – договорились. У Димы в машине сумка с вещами Марины осталась, забери, пожалуйста.
– Без проблем.
– Вы… ты знаешь, что произошло?
– Да глупо так вышло… – потирает шею Олег. – Димка дом нашел, поехал смотреть. Хотел сначала сам, а потом с тобой. Сюрприз, в общем. Говорит, под крышей осы жужжали, побоялся, что малышку покусают.
