В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность....
Клим справился и понял, что отпустило, просветлело внутри, когда сам сделал деду памятник, по собственным эскизам и чертежам, и, не дожидаясь положенного года, поставил его на могиле. В весеннюю распутицу он привез памятник и позвал родных на кладбище. Вчетвером, еще с тремя рабочими, они воткнули его основание во временную бетонную подушку, а потом Клим снял закрывающую памятник дерюгу – и наступила тишина.
Настоящая звенящая тишина, только воронье каркало на разные лады. Клим отлил точный портрет деда барельефом в его военном кителе с погонами полковника медицинской службы и всеми орденами-медалями, а сзади у него за спиной его знаменитые тетрадки и складские амбарные книги записей, покрыл металл патиной и легким оттенком специальной краски добавил цвета, как на размытом фото.
– Климушка, это ты сам сделал?..
– Да, – только и ответил он охрипшим голосом.
– Климушка, но ты же невероятный талантище, – сказала она тем же потрясенным шепотом и заплакала.
А Клим вдруг почувствовал, как некая тяжесть, которую он, оказывается, все эти годы, после решения стать кузнецом, носил и держал в себе и не догадывался, что живет с нею, растворяется и исчезает, как туман под солнышком, как пар. И почудилось ему вдруг, что откуда-то долетел легкий, радостный, знакомый смех деда Матвея. Ставров шагнул к маме, обнял ее и прижался щекой к ее макушке. И вот тогда он понял, что примирился с уходом деда и они с ним прямо сейчас, в данный момент, друг друга поняли и всегда будут вместе.
Через два года он окончил институт, и надо было решать, что делать дальше. Оставаться ли в Питере и начинать тут свое дело, тем более Петрович с Аркадием Владимировичем обещали ему всячески содействовать и помогать, или возвращаться в Москву, в родной город, к семье. Как ни странно, принять решение помогла бабушка Дуня.
В один из его приездов в выходные он пришел ее навестить. Они сидели за столом, пили чай, бабуля угощала его своими фирменными, «дырчатыми», как кружево, тоненькими блинами с малиновым вареньем, и Клим вдруг вспомнил, что они давно вот так не оставались вдвоем.
– Я специально сегодня тебя позвала, поговорить хотела вдвоем, – объяснила бабушка Дуня, когда Клим спросил ее об этом.
