В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность....
Хотя и сам мог любую работу по металлу делать на высочайшем уровне.
А параллельно с кузницей и делом строил Ставров и дом, твердо намереваясь обосноваться здесь навсегда. С домом тоже получилось удачно. Выставили на продажу в их селе большой участок с фундаментом под коттедж. Ну, не сложилось у людей по деньгам или по обстоятельствам, бог знает. А Клим посмотрел, подумал, привез толкового строителя посоветоваться, что можно на этом фундаменте построить, да так, чтобы это совпадало с идеальной картинкой в голове у Ставрова.
Взял он участок, и началось. Строительство дома, как водится, растянулось на годы. Деньги у него вроде были – и от начального капитала с продажи квартиры оставалось, да и за время учебы в Питере и работы с Петровичем в его кузне Клим поднакопил немало, но всем известно, кто сталкивался, что такое стройка – огромный пылесос денежных средств, улетающих с поразительной быстротой. Тем более что в приоритете вложение в развитие и становление бизнеса, вот и затянулась эта история с домом.
Ничего, сдюжил. К тридцати трем годам и бизнес наладил, и дом построил, и деревьев с десяток посадил на участке и возле кузни.
Что-то он совсем в воспоминания забурился – подумал, как опомнился вдруг, Клим. А казалось бы, Устюгов простой вопрос задал, а его вон как зацепило и потащило в воспоминания глубокие, переживания, или это так Степан Акимович его парком приголубил, что разморило душевно?
– Подумал я, – попробовал ответить Клим на вопрос Всеволода Ивановича, когда они, разнеженные, распаренные, сидели в предбаннике и потягивали вкуснейший бодрящий холодненький травяной настой с еле уловимой освежающей ноткой мяты и чабреца, – над твоим вопросом, Всеволод Иванович.
– Ну-ну, – оживился необычайным интересом историк. – Расскажи.
– В профессию кузнеца с детства приходят, от отца сыну знания-умения передают. И в детстве уже видно и понятно, кто к профессии склонность и талант имеет, а кто нет. А я впервые в кузницу попал в двадцать лет и молот первый раз в руки взял.
