Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
Хотелось навсегда сохранить этот момент в сердце. Чтобы вспоминать потом…
Открыла рот, собираясь сказать: «Согласна».
За спиной вдруг кто-то вскрикнул, зашумел, что-то стукнуло. Гудрет моргнул и отвернулся, прерывая обмен взглядами. Я хотела спросить, в чем дело, но не успела. Ильхи вздрогнули, слаженно выхватили мечи. При виде оружия стало не по себе.
— Да что происходит?!
Никто не ответил. Гудрет схватил меня за руку.
— Хёгг! Черный хёгг! — прокатилось над скалами.
— На нем кольцо Горлохума!
— В Варисфольде нельзя призывать хёгга!
— Нарушил закон! Отступник! — рыкнул огромный ильх с бородой, заплетенной в косичку.
Что?
Я обернулась. И остолбенела. Мое тело просто застыло, а разум отказывался верить в увиденное. Прямо на меня неслось чудовище. Существо, которого нет и быть не может. Дракон. В распахнутой пасти виднелись багровое нёбо и язык, клыки торчали смертоносными копьями. На гигантской голове дыбом стоял гранитный гребень, длинная шея с матовым кольцом переходила в мощный круп, покрытый пластинами, распахнутые крылья гнали воздушную волну.
— Хёгг! Хёгг!
Хёгг. Дракон.
— Энни!
Огромные лапы со скрежетом ударились в камень площадки. Шипастый хвост снес стол, а ильхи попадали, словно кегли. Воздушная волна сорвала мой покров вместе с венцом, и я очнулась. Да, этого не может быть. Да, в мой утренний чай, наверное, добавили какие-то странные травы. Да, это лишь галлюцинация.
Но если я не сделаю ноги, эта галлюцинация вполне натурально меня сожрет! Потому что злобные черные глаза монстра смотрели именно на меня!
— Убирайся! — Гудрет ткнул в черную лапу кинжалом, но чудовище этого даже не заметило.
Не думая, я бросилась за ним, ухватила за руку.
— Держись!
Хёгг зарычал, дыхнул, и по граниту прокатилось пламя. Запахло паленым, закричали ильхи… Из последних сил я дернула Гудрета на себя, вытаскивая из жадной бездны, потянула.
И выдохнул:
— Беги… Беги, Энни! Ты не понимаешь…
Я ничего не понимала. Вокруг царил хаос, крики, рык чудовища, пламя и гибель.
— Ему нужна ты! Беги!
Ужасающий взгляд дракона снова нашел меня, и когтистая лапа сгребла в смертельный захват. Меня сжало, скомкало, вжало лицом в пахнущую пеплом и землей плотную кожу, а потом дернуло вверх.
